Была еще одна, последняя встреча с поэтом в нашем переделкинском доме, помнится, в 2009 году. Тогда Коржавин предложил: «Выпьем за то, чтобы Карякин заговорил, а демократия в России не замолчала». Карякин не заговорил и через два года ушел из жизни. Остались его книги. Демократию в России придушили. Коржавин больше не приезжал. Умерла Любаня, сам он ушел из жизни в июне 2018 года.
Но 14 октября 2015-го, в день его 90-летия, собрались друзья в Доме Русского зарубежья на Таганке, и вдруг… он обратился ко всем нам с экрана (запись была сделана 10 октября): «Я вас всех приветствую. И всем желаю счастья. Желаю вам преодолевать с успехом все трудности. И чтобы этих трудностей было меньше. И, Господи, спаси Россию! Россия все-таки хорошая страна… Желаю вам всего-всего наилучшего. Вам и нашей стране!»
Шли годы, менялся мир, погасли все «революционные очаги», столь упорно разжигавшиеся в Латинской Америке безумным «барбудо». Распался СССР, оплот коммунизма. На месте революционного маоистского Китая поднялся мощный промышленно-финансовый гигант, бросивший вызов США. Но Куба, объявленная когда-то «Островом свободы», продолжала жить в условиях диктатуры братьев Кастро.
Ее веселый и изобретательный народ нищал, терпел, бежал кто куда мог и ждал. Сам Верховный превратился в старика, мало чем отличавшегося от тех латиноамериканских диктаторов, которых изобразили Габриэль Гарсия Маркес в «Осени патриарха» и Марио Варгас Льоса в «Празднике козла». А потом пошли на Кубе гулять анекдоты. Фиделю хотят подарить на день рождения черепаху. Тот отказывается: «Она ведь живет триста лет. Только к ней привыкнешь, она и помрет! Я буду скучать без нее». Правда, когда команданте, кажется, всерьез заболел и передал бразды правления своему брату Раулю, пошли уже черные шуточки. Кубинцы придумали Фиделю прозвище, добавив в слово
Но в годы перестройки Фидель был еще достаточно энергичен. Он понял, что новый советский лидер Горбачев хочет от него избавиться.
Фидель всегда был солидарен с действиями коммунистических вождей СССР. В 1968 году поддержал ввод войск в Чехословакию, потом осудил движение «Солидарности» в Польше. Теперь же, видя разлагающее влияние демократических идей на кубинскую интеллигенцию и, что было особенно опасно, на молодую часть армии, запретил на острове советскую печать. Ведь многие кубинцы учились в СССР и хорошо знали русский язык. Во время визита Горбачева на Кубу в апреле 1989 года Фидель заподозрил, что тот готовит против него заговор. Объявил Горбачева «предателем социализма». А в августе 1991 года прямо поддержал путчистов ГКЧП.
В те августовские дни 1991 года случилась у нас с Юрой нежданная встреча с одним «казачком», засланным к нам домой из посольства Кубы, чтобы разузнать у народного депутата Карякина, каково соотношение сил в армии, на чьей стороне руководство сухопутных войск, какова позиция командующего воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта Грачева.
Приехал этот сотрудник посольства к нам без звонка, Юра был в этот день, как, впрочем, и все три дня путча, в Белом доме. И вдруг неожиданно заскочил домой за лекарствами. Он уже знал, что Фидель поддержал гэкачепистов (читал его телеграмму со словами поддержки ГКЧП). Разговор Карякина с этим лазутчиком из вражеского стана был коротким:
– А ну-ка, выматывай отсюда и передай своему Фиделю, что мы, демократы, Ельцин, новая Россия, победим!
Тут кубинец начал что-то бормотать и протянул депутату бутылку бакарди, кубинского рома: «Да нет, мы за вас! Вот это пусть будет нашим вкладом в вашу победу».
Карякин расхохотался: «Давай свой ром, завтра выпьем за победу, а сегодня – улепетывай!»
И тот быстро ретировался.
После провала августовского путча ГКЧП, на волне демократического подъема в России, в октябре 1991 года мы с журналистом Евгением Баем и находившимся в Москве лидером кубинской оппозиции Карлосом Монтанером создали Московский комитет за демократию и права человека на Кубе.
Удивительное это было время: казалось, вот-вот «взойдет она, звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна…». С энтузиазмом участвовали мы в подготовке специальной сессии Верховного совета России в феврале 1992 года по Кубе. Идея заключалась в том, чтобы осудить авторитарный режим Кастро, перестать его кормить и тем самым косвенно участвовать в репрессиях на «острове свободы» и в авантюрах кубинского режима в Африке (Ангола) и Латинской Америке. Нам казалось, это было ясно всем. Как же мы ошибались! Не прошло и двух-трех лет, начался откат назад.
