Но в другое место меня не повели. Кети спокойно, вернее, относительно спокойно уехала: проверили у нее все – открывали каждую маленькую коробочку с сувенирами.
Конечно, она со страхом ожидала проверки на таможне в Испании. Но проверка была весьма поверхностной. Энрикета от радости не удержалась и спросила: «Почему вы ничего не проверяете?
– А зачем? – ответил ей молодой веселый таможенник. – Мы же знаем, что в Москве вас проверили и вытрясли все подозрительное.
В Мадриде ее предупредили о том, что она находится под надзором. Ей не разрешается никакая общественная и политическая деятельность, и все ее контакты будут отслеживаться, а сама она каждый месяц должна являться в полицию.
Так, в шестьдесят лет вернувшись на родину, начала она новую жизнь, начала практически с нуля. Не было своего угла, жила первое время у друзей, врачи устроили ее в медицинский журнал, и она переводила на пять языков (немецкий, английский, французский, русский и китайский) краткие аннотации статей на сложные научно-медицинские темы. Приходилось работать по двенадцать часов в сутки, чтобы скопить деньги. Несколько лет снимала, а потом купила скромную квартирку в неплохом районе Мадрида (станция метро «Просперидад», улица Кардинала Силисео). Это был и мой испанский дом до последних лет ее жизни.
Со временем, когда полицейский надзор несколько ослаб, поскольку не было отслежено никаких «подозрительных контактов», Энрикету, конечно, не без помощи Сиксто Обрадора и других ее друзей – врачей, занимавших важные посты в муниципальной власти Мадрида, приняли на работу в Consejo Superior de Investigaciones Cientificas (Высший совет научных исследований), некоторый аналог нашей Академии наук. Пригодились ее знания языков, библиографические навыки и умение быстро и хорошо писать. Она стала постоянным автором научного журнала «Арбор» и вскоре начала писать книгу о своем учителе Рамоне-и-Кахале.
Тут надо рассказать еще об одном чуде. В 1972 году – Франко еще был жив, но его режим заметно смягчился – из Москвы отправили в Испанию первую советскую делегацию деятелей культуры. Возглавлял ее наш выдающийся актер и режиссер Олег Ефремов. Мне предложили быть переводчиком и консультантом. Я, конечно, не раздумывая, согласилась. Энрикете ничего не писала, боялась перлюстрации почты с обеих сторон.
И вот в начале июля 1972 года прибываем самолетом из Парижа в Барселону. Прямого воздушного сообщения между нашими странами тогда, естественно, не было. Оттуда на автобусе туристической фирмы «Марсанс» должны проехать через всю Испанию сначала на юг, вдоль Средиземного моря, а потом через Севилью, Кордову, Толедо в Мадрид.
А в это время соседка по дому Кети в Мадриде прибегает к ней в тревоге: ее мужа, гида фирмы «Марсанс», отправляют работать с русскими: «Русские?! Чего от них ждать? Энрикета, ты ведь жила в России, это не опасно?» Энрикета ее успокоила, но сама пришла в волнение. А через два дня получила брошенную мной из Барселоны открытку: «Кети, я в Испании. Буду в Мадриде 12 июня. Ирина». Поверить было невозможно.
Когда нас разместили в мадридской гостинице «Кларидж», я позвонила Энрикете, узнала, как к ней добраться. На такси денег не было. И уже в двенадцатом часу я выскользнула из гостиницы. За нами наблюдали и испанская полиция, и наши «товарищи», самостоятельно покидать гостиницу нам не разрешалось, рекомендовалось гулять по городу группами. Я договорилась со своей соседкой по номеру, журналисткой Новеллой Ивановой из «Огонька», чтобы проверяльщику сказала, что Зорина уже спит (устроили «куклу» в кровати).
В ожидании визы от правительства Испании. Париж. Июль 1972
И вот иду по ночному Мадриду. Сердце стучит. Страшно. В горле пересохло. На бульваре Кастельянос подхожу к открытому бару и прошу орчату[3].
– Сколько я должна? – спрашиваю с замиранием сердца.
– Нисколько. За вас уже заплатил вон тот господин.
Со мной раскланивается какой-то седовласый сеньор. Ну и чудеса! Иду дальше.
Вот и дом, где живет Кети. Мы проговорили всю ночь, и я вернулась в гостиницу на рассвете, чтобы никто ничего не заподозрил. А во время завтрака в ресторане гостиницы появились Энрикета и… Сиксто Обрадор! Против этого «тяжеловеса» бессильны были и испанская полиция, и наши «товарищи». Энрикета договорилась о том, что будет сопровождать советскую делегацию, и мы не расставались с ней до нашего вылета в Париж.
Прошли годы. Я уже не боялась писать ей. Приезжал Сиксто, привозил от Кети маленькие подарочки. А когда началась перестройка, я поехала по приглашению Энрикеты в Мадрид, и потом каждый год мы с ней проводили отпуск вместе.
