А с Леней Келдышем встретились мы почти через тридцать лет 18 декабря 1989 года на прощании с Андреем Дмитриевичем Сахаровым в ФИАНе. Юра сразу прошел к гробу и стал за спиной Елены Боннэр. Мне он наказал: снимай все (я в те годы много снимала на видеокамеру), конечно, тактично. В зале было много сотрудников ФИАНа и вообще ученых из Академии наук, были наши друзья из Межрегиональной депутатской группы[10]. Сразу увидела Гришу Явлинского и вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянулась – знакомые синие глаза почти седого Лени Келдыша. Оба мы застыли, не решившись подойти друг к другу.
А через два года Елена Георгиевна устраивала вечер памяти Андрея Дмитриевича в Большом зале консерватории. Оставила нам с Карякиным два билета в первом ряду партера. Мы немного опоздали. Я не смогла припарковать машину, да еще попали под дождь. Тихонько вошли в зал, когда собрание уже началось. Пробрались на свои места. Поднимаю глаза на сцену – прямо передо мной стоит директор ФИАНа Леонид Келдыш и говорит какие-то хорошие слова о Сахарове.
Смешно, но первая моя мысль: «Наверное, выгляжу как мокрая курица». И сразу вспомнила известную байку какого-то корреспондента, который брал интервью у Эдит Пиаф в больнице и не мог понять, почему она так нервничала. Оказалось, забыла напудрить носик. Но как только Леня закончил свою речь, я выскочила в фойе и тут же увидела его. Он тоже направился в фойе. Будто сговорились. Никого не было. Мы напряженно молчали. Наконец я выпалила:
– Господи, если б ты знал, каким потрясением была наша встреча!
– А если бы ты знала, дорогая, что означала для меня та встреча.
Оба замолчали. Кто-то уже тянул Келдыша: «Леонид Вениаминович, Елена Георгиевна вас ждет. Пора начинать». Да и мне надо было возвращаться к Юре. И что было говорить? Прожита целая жизнь, у каждого своя. И, слава богу, у обоих сохранились добрые, прекрасные воспоминания о встрече в те молодые беззаботные годы. Порой ожидания бывают много ярче самих событий, ну а воспоминания о них с годами становятся богаче ожиданий.
В 2016 году Леонид Вениаминович Келдыш ушел из жизни. Мы так и не встретились. Мой муж Юрий Карякин в последние годы тяжело болел, был прикован к постели, потерял речь. Я за время его болезни подготовила и издала шесть его книг. Но вот, оставшись одна, решила написать о Леониде Келдыше.
Не уверена, что я имею право писать о выдающемся ученом нашего времени, физике-теоретике Леониде Келдыше, чье имя носят эффекты, формулы, теории. Но ведь «избранных», тех, кто понимает в квантовой теории неравновесных процессов, нелинейной оптике и других премудростях, так мало!
В декабре 2001 года академик Юрий Рыжов вручил Леониду Келдышу премию «Триумф». Десять лет эту негосударственную российскую премию получали только писатели, художники, кинематографисты. Вместе с премией он получил и ювелирную статуэтку «Золотой эльф», выполненную по эскизу скульптора Эрнста Неизвестного, близкого нашего с Юрой друга. Мне тогда показалось, что есть какой-то символический знак в том, что в этой премии снова сошлись «физики» и «лирики», как когда-то в далекие годы «оттепели», в той неудавшейся первой попытке перестройки, когда мы, гуманитарии, мечтали о «социализме с человеческим лицом», а мудрые физики, и среди них Леня Келдыш, дружески над нами посмеивались.
Леонид Вениаминович родился в Москве 7 апреля 1931 года в большой и дружной семье. Прапрадед Фома Симонович Келдыш, православный, служил псаломщиком в Варшаве. Прадед Михаил Фомич Келдыш стал медиком. За заслуги перед отечеством был жалован генеральским чином и причислен к дворянскому сословию. Дед Всеволод Михайлович Келдыш – его называли «отцом русского железобетона» – основоположник методологии расчета строительных конструкций, генерал-майор инженерно-технической службы.
В роду Келдышей была польская, русская, еврейская, грузинская и даже цыганская кровь. Такой вот чудный замес! Недаром и дал этот род столько талантов. И что интересно: Келдыши никогда не скрывали своих дворянских предшественников, что в советские времена было небезопасно, и даже сохранили на Донском кладбище фамильный склеп. Там похоронен и Леонид Вениаминович.
Он был первым сыном Людмилы Всеволодовны Келдыш в браке ее с ученым-физиком, выпускником и профессором МГУ Вениамином Львовичем Грановским. Старшая из семи детей Всеволода Михайловича, очень одаренная, целеустремленная и независимая женщина, стала математиком. Ученица знаменитого математика Лузина, подвергшегося в 1930-е годы травле с подачи псевдоученых, она многие годы работала в Математическом институте им. В. А. Стеклова.
Брат Людмилы Мстислав Всеволодович стал выдающимся ученым в области прикладной математики и механики. Один из создателей советской космической программы, он многие годы был президентом Академии наук СССР.
