В январе 1990 года в Москве была создана новая творческая организация – Ассоциация современной музыки. Президентом избрали Эдисона Денисова. Он целиком окунулся в общественную жизнь – концерты, участие в фестивалях на родине и за рубежом. Это соответствовало его натуре, темпераменту и призванию. Денисов часто выезжал за рубеж – во Францию, Германию, Италию, Швейцарию, Финляндию, Америку, где проходили премьеры многих его произведений. Участвовал в международных музыкальных фестивалях; его приглашали в жюри престижных композиторских конкурсов. За успехи в области развития культуры Денисова наградили французским Орденом литературы и искусств.
И вдруг чудовищный удар судьбы. В 1994 году случилась настоящая беда. Ранним утром Эдисон из Рузы ехал в Москву. Пустое шоссе. Внезапно на встречную полосу вылетел грузовик. В результате нелепой, чудовищной автокатастрофы Эдисон получил множественные переломы и кровоизлияния во внутренние органы. В маленькой районной больнице Старой Рузы (где в 1988 году, по жуткому совпадению, оперировали и меня после автомобильной катастрофы в том же районе) врачи сделали все, что могли. Собрали по косточкам и кусочкам. Но гарантий, что почти агонизировавший пациент будет жить, не было.
Помогли французские врачи. Жак Ширак, мэр Парижа и будущий президент Франции, выслал специально оборудованный самолет. Денисова забрали на лечение во Францию в парижский военный госпиталь.
Едва придя в сознание, русский композитор попросил карандаш и нотную бумагу. Врачи были потрясены. А Эдисон торопливо писал, терял сознание, снова приходил в себя и писал дальше. Ему были отпущены еще два года на земле. Он успел создать шестнадцать музыкальных произведений. Последняя работа – завершение драмы Шуберта «Лазарь, или Торжество воскрешения».
Эдисон ушел из жизни 24 ноября 1996 года. Ушел добровольно. Узнав от врачей диагноз – рак мозга, отказался от лечения и подписал официальные бумаги.
В свое время Альберт Эйнштейн отказался от операции, которая могла бы ему ненадолго помочь. «Это безвкусно – искусственно продлевать жизнь, я свое дело сделал, пора уходить».
Так поступил и Эдисон Денисов.
У него был прямой, без отклонения, путь к Богу.
Театр на Таганке свел нас с еще одним замечательным музыкантом, гениальным композитором и человеком великого духа – Альфредом Шнитке. Он, как и Эдисон Денисов, писал музыку к спектаклям Юрия Любимова. Но приходил он в театр гораздо реже. Обычно тихо, в отдалении, сидел на репетициях. Потом ненадолго заходил в любимовский кабинет. Держался несколько отстраненно.
Альфред Гарриевич казался мне по типу человеческому прямой противоположностью Эдисону. Мягкий, застенчивый, неразговорчивый. Кроме музыкального таланта, он имел еще удивительный человеческий талант: относился к окружающим с каким-то особым терпением, пониманием и уважением. Он бывал на премьерах и юбилеях театра, но держался всегда весьма сдержанно.
Театр на Таганке в те годы был своеобразным «богемным островком» интеллектуальной элиты Москвы. Актеры – талант на таланте: Высоцкий, Золотухин, Смехов, Дыховичный, Филатов, Демидова, Славина, Фарада, Бортник, Шаповалов, Хмельницкий. На Таганке спеть и сыграть мог едва ли не каждый. Конечно, выделялись Высоцкий и Золотухин.
Премьеры и особенно юбилеи отмечали с размахом. Хорошо помню 23 апреля 1974 года. Таганке – десять лет. Поздравлять приехали актеры и режиссеры всех самых интересных театров Москвы: «Современник», Ленинского комсомола (уже с Марком Захаровым), Вахтангова (Михаил Ульянов и Юрий Яковлев). Песни, шутки, анекдоты. На столах незамысловатые закуски и напитки под знаменитой вывеской «Дешевый ресторан» из декораций спектакля «Добрый человек из Сезуана». По-моему, уже тогда появился знаменитый клич: «Гуляй, рванина, от рубля и выше!» А Володя Высоцкий, как всегда, отчебучил, спел театрально-тюремный этюд на таганскую тему.
