Я немного увлеклась, вспоминая. Но говорю об этом потому, что, конечно, эта атмосфера Таганки была Альфреду Гарриевичу чужда. Понимаю это особенно теперь, когда прочитала его интересные диалоги с многолетним другом, музыкантом А. В. Ивашкиным: «Юрий Петрович сам был чуждым для меня миром. Это случай, когда ты имеешь дело с экстремально противоположным психологическим типом… <…> Отношение ко мне – со стороны Высоцкого и со стороны Юрия Петровича – ироническое, как к „академическому“ музыканту. И только потом установился совсем иной с ним контакт. <…>. Приходя на репетиции, я всякий раз поражался своего рода „беспомощности“ того, что он (Любимов. –
С Альфредом Шнитке работали и наши с Юрой друзья-кинорежиссеры Элем Климов, Лариса Шепитько, Александр Митта, да и прилепившийся к нашему дому в годы гонений на него Александр Аскольдов. И все они рассказывали о «фантастическом совпадении» с композитором во время работы.
Композитор, работающий в кино, неизбежно подвергается диктату режиссера. Недаром в Америке есть профессия composer, и Hollywood-composer – это совершенно другая профессия. Но Шнитке старался работать с теми режиссерами и в тех фильмах, где возникали интересные для него музыкальные задачи.
В 1965 году он написал музыку к фильму Э. Климова «Похождения зубного врача». В фильме молодая Алиса Фрейндлих пела песни Новеллы Матвеевой, Юлия Кима, и все это удивительным образом гармонировало с музыкой «академического композитора». Но услышали это лишь те немногие счастливчики, что были на закрытых просмотрах. Чиновники Министерства культуры сочли фильм «пародией на советскую действительность» и «накрыли его идеологическим ведром», как сказал нам Элем. Фильм «положили на полку», где он пролежал двадцать лет. Но оказалось, что и в 1987 году, когда его впервые увидел зритель, фильм был феерически остроумен, а музыка, если можно так сказать, смеялась и веселилась вместе со всеми.
В 1970 году вышел на экраны фильм Элема Климова «Спорт, спорт, спорт», сделанный им с братом Германом легко, будто шутя. Действие происходит на стадионах Москвы, Филадельфии, Стокгольма и Мехико, на стадионах будущего и далекого прошлого. Альфред Шнитке написал для фильма «Менуэт» и «Фугу» и интересно, почти дерзко использовал музыку Н. А. Римского-Корсакова, П. И. Чайковского и других композиторов. Успех был ошеломительный.
А вот следующий фильм Климова «Агония» с музыкой А. Шнитке можно было бы включать в Гнигу рекордов Гиннесса по продолжительности и жестокости мытарств и издевательств над ним и авторами со стороны чиновников Госкино. Мы с Юрой были тому свидетелями, потому что Элем всякий раз приглашал нас вместе с Ириной Рубановой, известным кинокритиком и другом, на просмотры, после которых от режиссера требовали всё новых и новых «переработок», а фильм откладывали. Элем даже успел снять Карякина с Ларисой в одном эпизоде: в ресторане пьяный разгулявшийся Распутин пытается силой увести даму высшего общества (Лариса). И тут ее спасает некий благородный господин (Карякин). И звучит в это время развязно-неприличное танго. Потом Шнитке перевел это танго, ставшее знаменитым, в
Не был выпущен на экраны и фильм Александра Аскольдова «Комиссар», снятый им в 1967 году по мотивам рассказа Василия Гроссмана «В городе Бердичеве». Уж не знаю, чего там антисоветского увидали напуганные чинуши, но только фильм был запрещен к показу и тоже «положен» на полку на двадцать лет.
В те годы начавшегося «замораживания» жизни и искусства в стране (почти по рекомендациям пресловутого Победоносцева Николаю I) лишь Ларисе Шепитько чудом удалось прорваться на экраны со своим фильмом «Восхождение», где было много музыки Шнитке.
Как избирательна память! Не помню точно, когда это произошло. Наверное, уже в самом конце 1970-х, после выхода на экраны картины «Восхождение», принесшего Ларисе берлинского «Золотого медведя». Большой зал Московской консерватории. Исполняется новое сочинение Шнитке Concerto Grosso № 1. Эдисон Денисов предупредил нас с Юрой: слушайте внимательно, наверняка заметите цитаты: танго из «Агонии», а в третьей части – плач, это музыка из «Восхождения».
И слушали во все уши и глядели во все глаза. И хотя были предупреждены Эдисоном, я в какой-то момент испытала шок. Вроде бы классический симфонический концерт с таким красивым «академическим» названием. И вдруг на нас неожиданно обрушилось типичное ресторанное танго с наглыми синкопами в аккомпанементе. Для многих в зале это было неприемлемым нарушением вкуса. А потом привыкли, понравилось, даже уже поджидали это музыкальное хулиганство. «Несерьезная» музыка ворвалась в «серьезную».
