Заходил я в кабинет (Ермаша, председателя Госкино. –
Сажусь за огромный стол с кучей телефонов. «Ну, что?» – «Все то же». – «Руки на стол!» Кладу. А у него на столе ремешки с застежками. Пристегнет он мне к столу левую руку, потом правую. Достанет из внутреннего ящичка коробок, вытаскивает нарезанные иголки и начинает ввинчивать мне под ногти.
Поначалу кричал, потом привык. Больно, но терпеть можно. Он довертывает последнюю иголку и спрашивает: «Ну что, договорились?» – «Нет». – «Ну, до следующего раза»[37].
В сентябре 1974 года закончилась работа над фильмом «Агония». В апреле 1975-го Госкино принимает картину с указанием отснять два экземпляра для закрытых просмотров. Вмешивается КГБ. 1 августа в ЦК КПСС поступает секретная записка Андропова: «КГБ считает нецелесообразным выпускать фильм „Агония“ на экраны страны и для продажи его за рубеж». И, как по команде, 13 августа председатель Госкино Ф. Ермаш обращается с запиской в ЦК: он тоже не считает целесообразным выпускать кинофильм «Агония» на экран. 14 августа в ЦК уходит уже совместная записка Отдела культуры ЦК (В. Шауро) и Госкино СССР (Ф. Ермаш): считаем нецелесообразным выпуск кинофильма «Агония» на экран.
Вспоминается, как Элем собирал своих умных друзей, чтобы придумать веские аргументы и бросить их этой своре «экспертов». Климов не хотел уступать ни в чем. Юрий Карякин, Ирина Рубанова и Мераб Мамардашвили (я была с ними и в основном слушала) несколько раз собирались на закрытые просмотры отснятого материала.
А тем временем о «запрете» фильма Климова уже писали во французских, итальянских и американских газетах. И тут Госкино сделало попытку «выпустить фильм ограниченным тиражом и в сокращенном варианте в 1979 году на экраны страны». Одним из главных аргументов в записке в «высшие инстанции» было: «Выход картины „Агония“ на зарубежный экран сыграет определенную пропагандистскую роль и даст немалый коммерческий эффект». Но опять из Отдела культуры ЦК последовал окрик, и Госкино подчинилось и решило «В настоящее время воздержаться от выпуска фильма „Агония“ в прокат».
В 1976 году Герман Климов привез брату из Минска книгу белорусского писателя Алеся Адамовича «Хатынская повесть». Элем загорелся новым материалом. Рассказывал, что пишет вместе с Адамовичем сценарий фильма по этой повести, называл свой будущий фильм «Убейте Гитлера». Вскоре познакомил нас с Алесем, который стал частым гостем в нашем доме.
Запуск фильма в производство предполагался в 1977-м. Была сформирована группа, шли актерские пробы. Климова поддержал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Машеров.
Алесь Адамович отзывался о Машерове сдержанно хорошо. Отношения их были сложными: первый секретарь ЦК КП Белоруссии запретил ему приезжать в Минск после того, как строптивый молодой белорусский писатель, работавший в Москве, в МГУ, отказался подписать «протестное» письмо против Синявского и Даниэля (напомню читателю, процесс над ними шел в 1965-м). И все-таки Алесь его уважал, хотя и называл «своеобразным романтиком сталинской системы».
Воевал Петр Машеров с первых дней войны. В августе 1941 года попал в окружение и в плен под Невелем. Сумел бежать, пробрался к матери в родной поселок Россоны на Витебщине. Начал создавать комсомольско-молодежное подполье. Мать немцы повесили за сотрудничество с партизанами. Отца расстреляли свои еще в 1937 году. Будущая жена Петра, врач, была связной, потом сражалась вместе с ним в партизанском отряде. С апреля 1942 года он – командир партизанского отряда имени Н. А. Щорса. Дважды ранен. В 1944-м удостоен звания Герой Советского Союза.
К Элему Петр Миронович относился тепло. Стал даже консультантом фильма, предоставил режиссеру свой вертолет. Сам показывал ему места партизанских боев. Рассказал о гибели матери и показал место казни. О многом они говорили доверительно.
