Роман-предупреждение они хотели перевести на язык кино и язык современности. Сама жизнь подбрасывала страшные, трагические сюжеты. На исходе третьей четверти XX века случилась «революция» красных кхмеров в Кампучии. Сначала в нашей печати и по телевидению эту «революцию» всячески приветствовали… Но «полпотовщина оказалась полным, законченным циклом развития социальной чумы, политической холеры, идеологического сифилиса – от „микробов в пробирке“ (то есть в головах идеологов, в их статьях и книгах) до повальной эпидемии и массовой смерти, от появления идей-„трихин“ до воплощения их в карательных экспедициях и трупах»[38].
Помню, как заинтересовался Элем, когда Карякин показал ему публицистический очерк Достоевского «Зимние записки о летних впечатлениях», где речь идет о теории «чистой доски». По Достоевскому, согласно этой теории, «почвы нет, народа нет, национальность – это только известная система податей, душа – tabula rasa, вощичек, из которого можно сейчас же вылепить настоящего человека, общечеловека всемирного, гомункула – стоит только приложить плоды европейской цивилизации да прочесть две-три книжки».
Элем включается в обсуждение: а если бы те, кто идет за бесами по молодости лет, по наивности, неопытности, глупости, «отвлеченности», кому нравятся все эти чумные микробы, если бы увидели они уже простым, невооруженным глазом все отвратительные язвы, рожденные этими микробами, увидели бы горы трупов, если бы связались в их сознании, в их чувствах все начала и все концы болезни, – то неужели бы не отпрянули они в ужасе и гневе? Неужели оказались бы только перед одним выбором: быть убитыми или убивать самим? Стать жертвой или палачом? Или есть другой выбор? Возможно ли в самом зародыше распознать отвратительную, смертельную болезнь и уже в зародыше – выжигать ее, не то поздно будет? Прививка, прививка нужна от заразы. И прививка эта – прежде всего – правда.
У Климова рождается фантастическая идея, чтобы работали две параллельные группы: обычная съемочная и одновременно научная лаборатория по изучению человека, тайн его психики.
Работа шла сумасшедшая, они не различали, где день, где ночь. Меня на время выселили в медицинский изолятор на первом этаже, чтобы я хоть ночью отсыпалась. Но Элем с каждым днем в этой нечеловеческой работе набирал силы. Потом он признавался: «Возможно, это и помогло мне тогда подняться, распрямиться после всего, что произошло. Работали с таким упоением! Я погрузился в такую пучину – прекрасную, странную, завораживающую»[39].
Написали план сценария и заявку. Элем предложил сделать открытый финал фильма. Это был совершенно уникальный проект. Понес заявку в Госкино. И хотя они навели некий камуфляж, а Карякин имел большой опыт обкладывать тексты нужными марксистскими цитатами, их замысел раскусили. Какой еще открытый финал? Забодали их уже на дальних подступах. «И заикаться, и думать не смейте! Чтобы эту дрянь – „Бесы“ – в кино?!»
Получили они и от большого идеологического начальника, министра культуры Демичева, резолюцию из двенадцати пунктов, согласно которой «советский зритель никогда не увидит „Бесов“ ни на сцене, ни в кино». Петр Нилович (его в театральных кругах звали Ниловна – по аналогии с главной героиней романа «Мать» Горького – или «химик», потому что окончил он Московский химико-технологический институт) даже кричал Любимову: «Никаких „Бесов“, никаких Высоцких и никаких Булгаковых!»
Тут Карякин решил пробиваться через своих друзей в Международном отделе ЦК, который всегда соперничал с Идеологическим отделом. Пошли они с Элемом к «ответственному работнику» Вадиму Загладину. Он был тогда заместителем заведующего Международным отделом и кандидатом в члены ЦК КПСС. Поскольку Юра работал с ним в Праге и сохранил приятельские отношения, то надеялся на подмогу.
Принял их Вадим у себя дома очень дружелюбно и гостеприимно – выставил хорошее виски, был накрыт стол. Карякин твердил об угрозе левого терроризма во всем мире, о бесчинствах «Красных бригад» в Италии и Германии… Загладин соглашался. Но «да» и «нет» не говорил и ничего не обещал. Разозлившись, Карякин напоследок выпалил: «Ну, вам в вашем ЦК не хватает только, чтобы террористы захватили какого-нибудь президента». Ушли они, чуть не хлопнув дверью.
Приходит Юра домой… и первое, что видим мы с ним в телевизионных новостях: «Террористы в Италии захватили лидера Христианско-демократической партии, бывшего премьер-министра Альдо Моро». Он тут же позвонил Вадиму: «Поздравляю! Будете ждать еще?.. Финал остается открытым!»
