Отдельные службы: а) Служба криптографического анализа н радиоразведки, подчиненной командиру ВВС Герингу, б) «Служба Хенке» при министерстве иностранных дел — высшее политическое бюро НСДАП, возглавляемое Розенбергом, в) Бюро зарубежных организаций нацистской партии, возглавляемое Эрнстом Боле; «Фольксдойче мительштеле» — Центральное бюро лиц немецкой национальности, являющихся гражданами других стран, возглавляемое группенфюрером СС Лоренцем. По существу все это филиалы разведслужбы. В центре разведки «Абвер» — администрация адмирала Канариса, возрожденная на базе ведомства полковника Николаи — это самая старая и самая сильная разведка Германии.
И наконец, Шестое управление. Заведует бригаденфюрер Вальтер Шелленберг, подчиняющийся непосредственно Гиммлеру.
В шестом управлении — это служба безопасности («СД») — две части: «Амт-3» — управление, занимающееся внутренней Германией и «Амт-4», действующее за границей.
— Гестапо — государственная тайная полиция, гехаймштаатсполицай. Далее — Криппо — уголовная полиция. Охранные отряды. Четвертое и шестое управление являются подразделением РСХА — главным управлением имперской безопасности.
— Пожалуй, с первого раза это не запомнишь — протянул Венделовский. — И я еще не понимаю, зачем нам нужно столь скрупулезное знание.
— Ну, это в свое время узнаете, — ответил, будто был все время в комнате Деревянко, распахивая дверь. Бледное лицо его несколько оживилось, может быть, помогло содержимое бутылки, которую он унес с собой. — А сейчас убедились, что пока вы ушами хлопали, разводили свои антимонии, немцы, как деловые люди, преданные вождю партии, целую империю успели создать за пару лет. Учиться надо!
— Нам, коммунистам, у фашистов учиться? — гневно вскричал Венделовский и замолчал, повинуясь тайному знаку Шаброля.
— Можно и у фашистов. Как товарищ Сталин учит: любой опыт можно поставить на службу партии. Кончаем полемику. Давайте конкретно: еще раз пройдитесь по тексту и расходимся. Встречаемся здесь же вечером в девятнадцать ноль-ноль. Монкевиц остается в моем распоряжении. Пока вы свободны.
— Но позволите, Иван Матвеевич! Прошу разрешения сказать! — в голосе Шаброля мягкое «эр» затвердело, зазвучало требовательно и упорно. — Николай Августович Монкевиц завербован нами, и мы «ведем» его весьма долгое время. Я не имею предписания передавать его кому бы то ни было.
— Поскольку мы с вами служим одному богу, уважаемый товарищ «Доктор», могу представиться: я — Деревянко, замначальника разведупра Красной Армии, майор госбезопасности. И право приказывать мне дано вашим начальником — Артузовым Артуром Христиановичем. Этого достаточно или мы будем продолжать бесполезные споры?
— Но я все равно по своим каналам должен связаться с «Центром», доложить обстановку и испросить разрешения.
— Сколько на это потребуется времени?
— До девятнадцати я буду иметь ответ.
— Если бы вы столь же быстро выполняли все возложенные на вас задачи, — и в этот раз не сдержал раздражения Деревянко.
— Хотел бы услышать о своих конкретных промахах.
— Могу. В группе слабо поставлена оперативно-следственная работа... Да, да! Знаю, вы станете опять козырять Кутеповым и Миллером, этими выжившими из ума фанатиками... Это прошлое, уже далекое прошлое. Нельзя жить старыми победами — это тоже мысль товарища Сталина. Нужны новые успехи.
Пропустив мимо ушей все обидные слова, Шаброль сказал спокойно:
— Я терпеливо слушал вас, товарищ Деревянко. Теперь вы послушайте меня. Я знаю ситуацию, которая складывается в ИНО, и о перестановках, которые там произведены и производятся. Я знаком с методами работы нашего большого шефа. У меня есть некоторые сомнения, что вы полностью согласны с ними...
— Сомнения, подумать только, у него сомнения, — издевательски засмеялся Деревянко. — Да знаешь ты, интеллигент недобитый, где ты у меня сидишь? — Он протянул сухую цепкую ладошку и сжал ее в кулачок. — Вот ты где у меня. Дуну — и нет тебя, пропал... Распустились вы здесь на заграничных харчах, народные денежки не жалеете, в игрушки играете, конспирация, мать вашу так...
Он непристойно выругался и вдруг замолчал, пожевал губами, успокоился. Точно чья-то рука перевела рычажок. Ничего не щелкнуло, не звякнуло, а в кресле уже оказался иной человек. Спокойный, вальяжный начальник, знающий себе цену. Долгим взглядом он измерил Шаброля, сказал:
— Ладно, пошумели, обменялись мнениями и забыли. Дело у нас одно: выполнять указания товарища Сталина. Против этого не возражаешь?
— Никак нет, товарищ начальник, не возражаю. — Лицо Шаброля осталось непроницаемым.
— Ну и лады! Читайте еще раз, и разошлись до вечера...
— Ну что ты на все это скажешь? — спросил Шаброль, когда они, коротко, без подробностей рассказав о встрече с Деревянко Гошо и Мрожеку, остались одни.
Венделовский был обескуражен:
— Не могу прийти в себя. Что они там все с ума посходили? И это — начальник? И он смеет говорить, что действует по соглашению с Артузовым? Не могу поверить...