Вот, дождались все-таки. Наверное, в области уже «доехали», что это сложное дело нуждается в квалифицированном психологическом аналитике.
Мы познакомились поближе. Иван Антонович оказался очень милым человеком лет пятидесяти, с симпатичным брюшком и толстыми короткими пальцами.
— Я провожу обычно экспертизу арестованных, — сказал он. — И специализируюсь на сексуальных маньяках. Вот меня и попросили съездить к вам. Помочь разобраться.
— Это очень хорошо, — сказал я. — Только вот пока поле деятельности для вас маловато… Для того, чтобы получить рагу из зайца, надо иметь хотя бы кошку. Это я к тому, что трудно разбираться с психикой преступника, пока он не пойман.
Иван Антонович улыбнулся опять. Он вообще почти все время улыбался.
— Конечно, желательно было бы иметь человечка в натуре, — заметил он. — Но размышлять о нем можно было бы и сейчас. А поймать, я думаю, вы его и так поймаете. Судя по интенсивности его деятельности, преступник вошел в стадию аффекта.
— То есть? — не понял я.
— Он так втянулся в эти убийства, что уже перестал думать об опасности. Настоящий преступник, я имею в виду — профессионал, так не действует. Он убьет, а потом затаится… А этот ваш просто как с цепи сорвался. Город у вас все равно небольшой. В таком городе вы все равно скоро поймаете. Даже не умением, а просто числом задавите… — Иван Антонович поправился. — Я не хотел сказать ничего плохого о вашем умении… Просто вы можете обложить его, как зайца… Он же маньяк, он не может удержаться от убийства. И значит, будет продолжать выходить на охоту до тех пор, пока вы его не поймаете.
Я рассказал психиатру вкратце о мерах, которые мы принимали. Он кивнул головой и произнес со значением:
— Поймаете… Никуда он не денется.
— А почему вы думаете, что он обязательно сексуальный маньяк? — спросил я его.
Он удивленно посмотрел на меня:
— А какой же еще? Доктор Фрейд вообще считал, что в основе любого преступления да и вообще любого деяния человека лежат сексуальные причины… Представляете, в основе любого поступка? Вообще любого, а не только криминального.
— Но вы же знаете, что преступник — людоед? — спросил я.
— Ну и что? — ответил психиатр. — При чем тут это?
— А вы не допускаете, что преступник ест человеческое мясо просто из экономии? Пристрастился к человечинке и вот…
— Теоретически допускаю, — сказал Иван Антонович. — Но в вашем случае — нет.
— Я имею в виду, например, компанию бомжей, — предположил я. — Нищие, бездомные люди… Озверевшие от тяжелой жизни. Могут они есть человечину? Были ведь такие случаи.
На самом деле я и сам это исключал, просто мне хотелось окончательно утвердиться в правильности своего мнения.
— Такие случаи были и есть, — сказал психиатр. — Известно, например, что иногда заключенные, которые бегут из лагеря зимой по тундре, могут съесть своего товарища. С голоду. Выбирают того, кто послабее, и едят… Но дело в том, что бомжи и им подобные, о которых вы говорите… Видите ли, они ведь и едят себе подобных. Вот в чем дело. А у вас почти все жертвы — нормальные женщины. Все известные вам, во всяком случае… А нормальная женщина никуда с бомжом не пойдет. Она позовет милиционера. Тем более, что вы убеждены — преступник уводит своих женщин с вокзалов.
Он ищет отъезжающих, которых никто не станет искать… Наверное, вы правы. Так вот — обычная женщина с бомжом не уйдет… Они, эти несчастные, потому и шли спокойно, что человек на вид очень приличный. Он не вызывает никаких страшных подозрений. Нет, это не бомж.
— Кто же он? — не выдержал я. — Как вы думаете, среди кого следует искать? Кто он, этот убийца-людоед?
Взгляд Ивана Антоновича сделался совсем мягким, и он ласково посмотрел на меня через стекла своих очков:
— Людоед в данном случае — это, как говорится, ваш друг, товарищ и брат.
— Кого вы имеете в виду? — даже чуть не подпрыгнул я от этих слов, пораженный их неожиданностью.
— Я имею в виду, — сказал психиатр, — что это какой-то нормальный на вид человек. Благополучный, имеющий дом и, может быть, даже семью. Как это ни странно на первый взгляд… — Иван Антонович вновь хитро посмотрел на меня и закончил, сверкая стеклами очков: — Это может быть прокурор, например… Ха-ха-ха! Или глава районной администрации.
Соображения областного специалиста не утешали… Явился Фишер. Я пригласил его, чтобы он рассказал о ходе расследования и еще для того, чтобы познакомить его с психиатром.
Начальник уголовного розыска огорошил нас сообщением о том, что, во-первых, постовой сержант опознал одну из убитых в последние дни женщин. А кроме того, тем, что людоедом может быть женщина.
— Наверное, поэтому все те мужчины, которые были задержаны сегодняшней ночью, отпущены нами, — закончил он свой печальный рассказ. — Мы допросили их всех, записали их данные, но что еще можно было сделать? Машин ни у одного из них нет, — сказал Фишер. — Других зацепок мы все равно не имеем. Кстати, человек круглосуточно дежурит в лесу у раскопанного могильника. Ждет, что убийца появится там с новым трупом. Но пока что и это тщетно.
