— Куда-то же убийца все равно будет девать трупы жертв, — сказал я. — Не станет же он складировать у себя дома… Усильте контроль на дорогах. Пусть ГАИ проверяет все без исключения машины на предмет обнаружения следов крови. На вокзалах пусть постовые и ваши агенты проверяют всех граждан, шатающихся без дела… Вообще всех, у кого нет билета.
— Вы представляете, сколько для этого потребуется людей? — сказал Фишер. — Нам придется оголить все остальные участки работы. Снять людей со всего и бросить только на это. Имейте в виду, кстати, что мы и так ориентировали все патрульные машины главным образом следить за помойками у домов. Расписали поквартально помойки за каждым патрулем. Смирнов лично на разводе объявил, что если еще одна голова обнаружится в помойке и патруль проморгает, как это произошло, он строго взыщет…
— Не беспокойтесь, — вдруг встрял в наш разговор психиатр. — Это скоро кончится. Вы его поймаете… Правда, я еще не знаю, как вам это удастся, но…
— Так почему же вы так считаете? — спросил Фишер довольно резко. По нему было видно, что он изнервничался и вообще пал духом. На него произвело огромное впечатление то, что маньяком может оказаться женщина, что нужно искать неизвестно кого, без различия пола. Раньше мы хоть точно знали, вернее думали, что убийца — мужчина…
— Потому что он сумасшедший, — спокойно ответил Иван Антонович. — А значит, прежде всего — больной человек. А больной человек только до известной степени может контролировать свои поступки. Теперь этот людоед окончательно «вошел во вкус». Он больше не может остановиться. Он будет искать и искать новые жертвы для удовлетворения своей болезненной страсти. И его не остановит чувство опасности.
— Почему?
— Потому что болезнь сильнее. Этот человек не может с ней бороться. Так что ждите — он непременно попадется.
Фишер подумал немного, и складки на его лице немного разгладились.
— Тут еще одно дело, — произнес он и с сомнением посмотрел на меня. Он не знал, с чего начать, и поэтому сначала помялся. — Дело в том, что эксперт считает, что Валентина Бауэр не является жертвой людоеда, — наконец сказал он как можно мягче. — У нее голова не отрезана ножом, как у всех остальных жертв, а отрублена. И все тело у нее в целости и сохранности. Мясо не вырезано. Л, кроме того, — добавил Фишер, — она убита до того, как у нее была отрублена голова. Сначала ее убили ножом ударом в грудь. Вернее, ударами ножа… Их много. А только после этого у мертвого тела отрубили голову. — Капитан перевел дух и произнес: — Эксперт считает поэтому…
— А вы что считаете? — перебил я его не слишком вежливо. — Что вы сами об этом думаете?
— Думаю, что наша задача усложнилась, — сказал Фишер. Он поправил форменный галстук и продолжил свою мысль: — Вероятно, эксперт прав. Очень уж это не похоже на то, что сделано с остальными жертвами… Но если это так, то…
— Если это так, — сказал я, — то расследование убийства Валентины нужно выделить в отдельное производство. И искать не маньяка, а кого-то другого. Конечно, это сильно утяжеляет задачу.
— Тем более, все люди мои заняты только людоедом, — сказал горестно Фишер.
— Все равно надо искать, — произнес я строго. — Ведь если это так, то поимка людоеда все равно нам не поможет в смысле убийства Валентины. Так что давайте, Макс Рудольфович, пусть один из ваших людей займется обстоятельствами гибели Валентины. Отдельно от других дел.
Фишер тяжело вздохнул и надел фуражку. Ему стало еще тяжелее…
Утром я проснулась поздно. Голова болела и была как каменная. Я слишком поздно заснула ночью. Все лежала и думала. Мысли были самые разные: от страшных и таинственных людоедов, которые вдруг ни с того, ни с сего объявились в нашем городе, до того, что произошло у нас накануне с Францем. «Вот, — думала я с горечью, — стоило однажды расслабиться и после стольких месяцев воздержания позволить себе Что-то, и такая неудача. Так обидно все получилось. Конечно, и Франц виноват. Если не можешь — не берись. Если чувствуешь, что еще не пришел в себя, что еще не оправился от потрясения — то и незачем соблазнять женщину».
Наверное, от этого у меня и болела голова, и было так противно на душе. Не хотелось вставать с постели, не хотелось завтракать и не хотелось никуда идти. Хотелось закрыться с головой подушкой и лежать так до самого вечера. А вечером сесть в кресло и сидеть в уютной комнате рядом с мамой у телевизора.
Однако такой распорядок дня мне не подходил по деловым соображениям. Ведь Павлик вчера сказал мне: «Приходи завтра утром». Значит, он имеет, что сказать мне о ходе расследования. А ведь это мое главное дело здесь.
Если я сумею собрать интересный материал и хорошо напишу статью, это будет означать мою социальную и профессиональную реабилитацию. Тем более, что я чувствовала — материал позволяет написать даже не одну, а несколько статей. Цикл.
Недавно я видела в одной газетке статью про современных людоедов. Она называлась очень смешно: «Человек человеку суп»…
Вот так бы и назвать цикл статей в нашей газете. Человек человеку суп. Или шашлык, например…
