Мне очень хотелось быть в курсе событий. Но Павлик покачал головой:
— Мы делаем все возможное, но сдвигов пока нет. То есть, конечно, мы идем по следу, но находим пока только новые следы злодеяний. Так что мне нечего сейчас сказать тебе.
— А когда будет, что сказать? — нетерпеливо спросила я.
— В любую минуту могут поступить сведения, — произнес Павлик, разводя руками. Потом он посмотрел на меня, окинул взглядом меня всю и улыбнулся: — Может быть, даже сегодня вечером. Мы могли бы увидеться сегодня… — Павлик смотрел на меня так, словно готов был немедленно проглотить. Его даже не смущало присутствие постороннего человека. — Если ты свободна сегодня вечером, мы могли бы встретиться, — сказал он, и голос его сделался умоляющим. Я взглянула на его лицо и буквально почувствовала, как же он хочет, чтобы я согласилась.
Сердце не камень…
— Хорошо, — сказала я. — Ты можешь позвонить мне домой после того, как закончишь работу. Ты ведь заканчиваешь в половине седьмого?
— Да, — просиял Павлик, и мне стало приятно, что удалось обрадовать его согласием. Пусть человек хоть немного порадуется… Правда, у меня уже есть Франц, но нельзя же расстраивать хорошего человека.
— Мы можем пойти куда-нибудь прогуляться, — сказала я.
— Я покажу тебе новый причал на реке, — произнес облегченно Павлик. — Его недавно построили, там очень красиво. Ты наверняка еще не видела причал. Ведь правда?
— Правда, — согласилась я. — Причал я еще не видела.
Я встала и направилась к двери, кивнув психиатру, молчаливо слушавшему наш разговор.
— Так я позвоню? — сказал Павлик мне вслед.
Я кивнула опять и улыбнулась.
Мужчины продолжили свой серьезный разговор, а я вышла на улицу. «Опять не повезло, — подумала я. — Опять ничего. Зря только пришла. Теперь еще придется вечером идти с Павликом на прогулку. Хотя это и не самое неприятное времяпрепровождение…»
В Павлике меня подкупала его открытая искренняя влюбленность в меня. Да и решительность, пожалуй. Не всякий мужчина станет при постороннем человеке назначать свидание. Вдруг я бы отказалась? Ему могло бы быть неудобно потом. Но Павлик твердо поставил себе цель добиться моего расположения, и сознание этого мне льстило.
Я побрела домой. Теперь мне даже некуда было спешить. Дома меня никто не ждал, кроме мамы.
«Сейчас выпью еще кофе и лягу с книжкой, — подумала я, — Нечего шляться по городу. Должна же я отдыхать. Пусть милиция пока ищет преступников, а я должна отдохнуть».
Только отдохнуть у меня не получилось. Когда я пришла, мама была дома. Она сидела на кухне и рылась в сумках, разбирая то, что принесла с рынка.
— Ты вчера пришла так поздно, — укоряющим голосом сказала мама. — Я даже не смогла тебя дождаться, заснула.
— Ну, я же не маленькая, — ответила я. — За меня можно не волноваться. Тем более, что у меня был провожатый.
— Да уж я отругала этого провожатого, — смеясь, сказала мама. — По-матерински… Не посмотрела, что он прокурор. Отругала, что так поздно по улицам с моей дочкой ходит.
— Как отругала? — оторопела я, — Кого отругала? Когда?
— Да он только сейчас позвонил, — сказала мама, удивляясь моему недоуменному виду. — Только сейчас… За пять минут до твоего прихода.
— Кто позвонил? — не понимала я.
— Павлик позвонил, — сказала мама. — Он позвонил, представился… Я его голос даже не узнала, не слышала с тех пор, как вы в школе учились. Он тогда еще на выпускном вечере выступал от всех выпускников. Я помню хорошо… Голос такой звонкий был, а сейчас хрипит. Он курит много, наверное…
— А что он хотел? — прервала я маму, которая впала в воспоминания и разболталась.
— Он хотел с тобой поговорить, — сказала мама. — Какая ты странная, Мариночка… Зачем бы ему звонить еще? Он век мне не звонил до твоего приезда. Спросил, пришла ли ты уже. Что-то такое хотел тебе сказать.
— И что ты ему рассказала? — нетерпеливо спросила я.
— Да ничего я ему не рассказала, — даже немного обиделась мама на мою резкость и торопливость расспросов, — Что мне ему рассказывать? Я только пошутила с ним. Говорю: «Что же ты, Павлик, дочку мою только поздно-поздно ночью домой-то привел? Что тебе, дня не хватает? Я уж устала ее дожидаться, спать легла». Вот и все, что я ему сказала.
«О, Господи, — подумала я. — Вот ведь черт дернул Павлика позвонить вдруг именно сейчас. И маму тот же черт дернул распустить язык. Теперь Павлик узнал, что я вчера без него где-то шлялась допоздна и пришла домой так поздно… Что он обо мне подумает? Павлику, наверное, было очень обидно это услышать…»
— И что он тебе ответил? — спросила я наконец у растерянной мамы, которая сидела и с недоумением смотрела на меня. Она не могла понять, что она сделала неправильно…
«Сама виновата, — подумала я тут же. — Я же сама сказала маме, что пошла с Павликом… Что же ей было думать? Она же не знала, что диспозиция изменилась и я была вовсе не с Павликом».
