Если бы машина была синего или белого цвета, Чуркин не стал бы дурака валять и преспокойно продолжал бы прохаживаться по обочине, помахивая снятой фуражкой. День был довольно жаркий для сентября, и приятно было пройтись с непокрытой головой…
Но машина была красная, и Чуркин что-то вспомнил. Он решил не связываться с начальством и взмахнул жезлом, останавливая машину.
«Ну их всех, — подумал он злобно. — Если хотят, чтоб красные машины проверялись, пусть… Идиоты, начальнички называются… Пусть, подавитесь своими приказами…»
От сознания, что он выполняет какую-то непонятную и, как всегда, ненужную работу, настроение у лейтенанта испортилось. Он сверкнул недоброжелательным взглядом по остановившейся машине и медленно, вразвалочку, подошел к ней.
За рулем сидел знакомый. Чуркин не знал, вернее, не помнил его имени, но он знал этого мужика.
Год назад Чуркин на служебной машине попал в аварию и разбил себе нижнюю челюсть. Рот не открывался и не закрывался. Очень смешно было. Окружающим, конечно…
Челюсть ему в больнице более или менее поправили, и он мог бы жевать, но беда заключалась еще и в том, что у него оказались выбиты почти все нижние зубы. Так что открывать-то рот он мог, но жевать… Это была проблема.
Зубы надо было вставлять. Точнее, делать и вставлять искусственную челюсть. Лейтенант обошел все начальство снизу доверху, добиваясь, чтобы ему оплатили все это. Теперь зубы вставить, а тем более соорудить челюсть — дело дорогое. Не то, что прежде…
Он ходил по всем инстанциям и доказывал, что повредился на службе и поэтому ему должны материально помочь. С ним все соглашались и долго на прощание жали руку.
Денег никто не дал. Наплевать им потому что на простой народ. Так решил лейтенант Чуркин.
Пришлось зубы делать за свой счет. А куда денешься? Не станешь же с пустыми деснами ходить в тридцать семь лет.
Дорого вышло, но все же сделали неплохо. И как раз этот самый мужик и помог. Чуркину объяснили, что в таком деле, как искусственная челюсть — самое главное, чтобы попался хороший протезист.
«Если с протезистом договоришься, — говорили ему, — тогда все будет нормально. Врач уже потом вставит как надо. Был бы сам протез хороший…»
Вот Чуркин и познакомился с протезистом. Довольно молодой мужик, а постарался. Челюсть вышла на славу. Теперь лейтенант даже научился смешно клацать ею, если хотел рассмешить детей. Спасибо протезисту.
Теперь он сидел за рулем перед Чуркиным и, похоже, тоже узнал его. Он приветливо улыбался через ветровое стекло.
— Здравия желаю, товарищ лейтенант, — приветствовал он его, когда Чуркин подошел поближе.
— Привет, — ответил Чуркин намеренно фамильярно, как бы желая показать, что узнал своего благодетеля и не собирается ставить встречу на официальные рельсы.
— Как ваша челюсть? — спросил мужчина за рулем. — Работает нормально? — При этом он улыбался все приветливее. Чуркин лязгнул зубами и ощерился, показывая, как замечательно работает его нижняя челюсть.
— Красавец, — прокомментировал шутливо водитель.
— Конечно, — согласился, смеясь Чуркин. — Теперь, с такими зубами все бабы — мои.
Оба засмеялись еще веселее. Скучно стоять одному на дороге. Скучно ехать одному по дороге. Приятно же встретить знакомого…
— Если что — приходите, — сказал водитель радушно. — Подправим, если что не так.
— Спасибо, — ответил лейтенант. — Если что — только к вам. Как к классному специалисту.
— Вот-вот, — поддакнул водитель, и заулыбался во все лицо, как бы показывая, что на этом разговор исчерпан. Он уже потянулся к рулю и изготовился к тому, чтобы махнуть рукой лейтенанту.
— Счастливо дежурить, — сказал он, искрясь обаянием.
— Ваши права, пожалуйста, — вдруг сказал Чуркин деревянным голосом. И зачем он захотел проверять права у этого приятного человека, которого знал? Он сам не понимал…
«Дурак ты, Гриша», — часто говорила ему в сердцах жена после очередного необъяснимого поступка. Он не обижался, потому что и сам замечал за собой некоторую придурковатость. Мог сказать что-нибудь невпопад. Мог разрушить веселье в компании каким-нибудь идиотским замечанием…
Жена каждый год опасалась перед очередным психологическим тестом мужа на службе.
— Не пройдешь ты тест, Гриша, — с тревогой говорила она. — Точно тебе скажу — не пройдешь. Вот прошлый раз случайно проскочил, а в этот — нет. Не может такого быть.
И действительно после каждого теста приехавший из областного УВД психолог говорил, сокрушенно качая головой:
— У вас просто, знаете ли, на грани… Полное отсутствие логики и последовательности… Это же почти что неадекватность в поведении… — Психолог качал головой, но Чуркина все еще держали на службе. Где же найдешь замену в наше время?
Вот и сейчас в глубине души лейтенант понимал, что совершает глупость, очередной неадекватный поступок. Хороший знакомый, улыбается, трезвый, приглашает заходить, если что… А ты ему грубое и бесцеремонное: «Предъявите права…» После такого уже не обратишься сам. Он тебе в ответ тоже что-нибудь скажет в этом роде. Например: «Предъявите направление», или еще что-нибудь…
