Расплата. Цена дружбы полностью

«Сергей Михайлович?! Вы слышите гул моторов?! Это вы пролетаете?» – Промурлыкала про себя Мила Сергеевна. – Тогда собирайся. Возвращаемся домой. Я тебя угощу настоящим «Араратом». Пробовал когда-нибудь?

Отрицательно покачав головой, Андрей подал даме руку. Но, не успели они встать из-за стола, как надтреснутый, грубый голос пролаял прямо в ухо Бандуре:

– Не спеши на выход, фраер! Ты, б-дь на х… уже приехал! – В ту же секунду что-то по твердости неприятно напоминающее ствол пистолета уперлось ему под ребра. Надо отдать должное Миле, она не издала ни звука, хотя и побелела, как полотно.

– Сел на место, пендос, – сквозь фиксы процедил Витряков. – Я тебе, б-дь на х… счет за пятницу выпишу.

Бандура беспрекословно подчинился. Витряков с шумом опустился справа. Стул слева занял приземистый, длиннорукий субъект, с покатым лбом и надбровными дугами крупной человекообразной обезьяны. Вопреки если и не трагическому, так готовому в любой момент сделаться трагическим обороту событий Андрей даже улыбнулся, незамедлительно окрестив соседа орангутангом: «Тебе бы в Голливуде сниматься, сволочь». Для Андрея наступил тот самый момент, когда человек либо ломается психологически, перевоплощаясь в покорную студнеобразную массу, либо вступает в битву, готовый, практически на все. К чести Андрея, с ним произошло как раз последнее. Не взирая на внезапность появления Витрякова, и то обстоятельство, что его голова еще секунду назад была занята совсем иным, Бандура нисколько не растерялся. Напротив, его охватила вспышка такой лютой ярости, что ему, каким-то образом, сделалось даже весело. Андрей криво улыбнулся Витрякову в лицо. Тот побелел от злости.

– Я тебе рот болтом заткну, чтобы лыбиться расхотелось, – пообещал через стол жилистый крепыш, вся физиономия которого была испещрена шрамами, как голова какой-нибудь древней статуи паутиной глубоких трещин.

– А он у тебя есть? – осведомился Андрей. У Шрама задергалось веко.

– Спросишь, фраерок, вечером у своей жопы, – заскрежетал Шрам.

– Ты только не нервничай, – противоестественно спокойно сказал Андрей. – А то уже глаз дергается. Гляди, хлопнет кандрашка.

– У своей сучки поинтересуйся, – добавил Шрам, неожиданно успокаиваясь. Видимо, предложенная Андреем игра была принята хотя бы на время. Подсев к Миле, он взял ее за подбородок. Женщина вздрогнула, но даже не шелохнулась. Ее парализовал страх, весьма близкий мистическому. Живот налился свинцом. Ног она вообще не чувствовала.

– Что, давалка, помнишь меня? Сходятся у тебя копыта после нас с Леней?

– Тебя, козла, б-дь на х… – Витряков повернулся к Бандуре, – я на английский флаг порву. А с тобой, тварь двужопая, мы еще поиграем. – Последнее относилось к Миле, теперь больше напоминающей привидение, нежели женщину. Госпожа Кларчук побелела так, будто из нее полностью откачали кровь. До самой, последней капельки. – Да, Филя? Уважим подстилку?

– Нормально порется? – осведомился помалкивавший до того орангутанг, чуть не определенный Бандурой в глухонемые. Вопреки размерам его голос был тонким, как у формирующегося подростка.

– Тебе бы в церковном хоре петь, – порекомендовал Андрей.

– Что ты, заебыш, сказал?

– Ша, Кинг-Конг. Поехали, покатаемся. – Слово Витрякова, очевидно, было для бандитов законом.«Дисциплина, не то, чтоу нас», – успел подметить Андрей, прежде чем Кинг-Конг и еще один головорез схватили его под руки и понесли буквально по воздуху. «А Кинг-Конг подходит образине еще лучше орангутанга».

Шрам сдернул Милу с табурета, и процессия направилась к выходу. «Если затасуют в тачку – хана», – Андрей лихорадочно искал спасения. Поиски были неудачными. Их спас случай. Дорогу заступил официант.

– Вы, случайно, не позабыли оплатить по счету? – Заведение считалось козырным. Официанты вели себя соответственно. Правда, Андрей так и не понял, кто конкретно имелся в виду, они с Милой, или сами бандиты, которые, скорее всего, просто обедали, пока… По крайней мере, хвоста за ними не было. По пути из Комбанка Бандура поглядывал в зеркало заднего вида, и мог за это поручиться.

«Вот, мать вашу, что я называю ВЕЗЕНИЕМ, причем, чтобы каждаябуква заглавной была! – Бандура наблюдал за конфликтом между Витряковым и официантом, казавшимся чем-то вроде короткого и малозначимого эпизода перед многосерийным фильмом ужасов. – Господи?! В мегаполисе друг на друга напороться, это надо уметь. Захочешь, не повторишь…»

«Повторять не придется, чувак». – Заверил вездесущий внутренний голос.