Стояла дождливая погода, но капитану Милану Немечеку она не мешала. Уже целую неделю он по распоряжению врачей сидел на больничном. И все из-за этих проклятых почечных колик. Отродясь у него не было ничего подобного. Приступ оказался очень сильным, по сравнению с ним зубная боль, например, была вообще пустяком.
Началось все совершенно неожиданно. Милан сидел у телевизора и вдруг почувствовал боли в животе. Он перестал смотреть концерт «Братиславская лира» и прилег. Ночью боль не утихла, но ему и в голову не приходило, что это может быть связано с ночками. К утру боли стали настолько сильными, что Иржине пришлось разбудить соседа и попросить его отвезти мужа в больницу.
Немечек не помнит, как его туда доставили. Ему сделали инъекции в вену и оставили на три дня для обследования. Теперь уже четвертый день он лежал дома, глотал порошки и капли и пил какой-то противный чай и пльзеньское пиво. Сначала ему хотелось наплевать на все и пойти на работу, однако доктор об этом и слышать не хотел. Он предупредил Немечека, что, пока тот не выпьет все таблетки и капли, которые ему были прописаны, не может быть и речи о его выписке.
«Наверное, доктор прав», — думал Милан Немечек, чувствуя слабость, которая мешала ему даже читать. Тем не менее Милан Немечек читал теперь гораздо больше, чем когда-либо ранее, и пил пльзеньское пиво, к которому до сих пор был почти равнодушен. А сейчас, словно в наказание, он должен был пить его как лекарство. Когда доктор рекомендовал ему это питье, Милан спросил его, нельзя ли вместо трех-четырех кружек пльзеньского пива выпить литр вина. Человека в белом халате вопрос Немечека явно обескуражил.
Газеты, которые ему приносила Иржина, он прочитывал от начала до конца. Он следил за международной жизнью, радовался успехам, достигнутым в экономике своей родной страны и в братских странах социализма. С неменьшим вниманием он изучал и спортивные рубрики газет, главным образом отчеты о матчах чехословацких футболистов в Бразилии. Ничьи на Маракане с хозяевами поля и с шотландцами в Порту-Алегри могли означать начало перемен к лучшему в чехословацком футболе.
Милан Немечек читал в газетах все сообщения, но это занимало у него максимум пару часов, а потом он снова думал, за что бы ему взяться.
Если бы дома были дети, ему было бы, конечно, веселей. Но девочки, к сожалению, в пионерлагере, где-то в Крконоше.
Он пробовал читать и детективы, которые были в библиотечке у тещи, но дальше середины книги дело не шло. Содержание рассказов казалось ему настолько нереальным, настолько далеким от того, чем он занимался в своей повседневной работе, что у него проходила всякая охота читать. В жизни все гораздо более прозаично и просто. Вовсе не бывает стольких убийств, как в детективах, зато полно неинтересной канцелярской работы. Но кто будет писать о такого рода работе криминалистов? Ведь читателю это не интересно. Как раз вчера они говорили об этом с Иржи Черногорским, который пришел его навестить.
— Ты понимаешь, — говорил капитан Черногорский, — автору детектива гораздо проще. Ему не нужно учитывать такие вещи, как нам, он просто комбинирует так, как ему нужно. Придумывает преступление и расставляет вокруг него фигуры, как на шахматной доске. Завязка есть, а остальное уже дело фантазии и мастерства писателя. Тут и ошибки следователей, хитроумные действия преступников, необычные орудия убийства и так далее.
— Да, ты прав, — поддакивал ему Милан Немечек, — в детективе автору без завязки не обойтись. А на практике зачастую бывает так, что нет никакой завязки, вот и ломай голову. Как мы, например, с одним проклятым западногерманским журналистом. Он приезжает к нам уже в течение целого ряда лет, ведет себя тихо, хорошо пишет о Чехословакии, но при этом — даю голову на отсечение — это стопроцентный шпион. Каждый раз, когда он к нам приезжает, мы глаз с него не спускаем, но ни одного прямого доказательства того, что он у нас шпионит, получить не можем. Классическое дело без завязки… Никакого движения вперед, а нервы уже на исходе.
— Да, дружище, жизнь — это не детектив…
— С ума сойти можно. Мне этот Гегенман уже по ночам снится.
— Какой Гегенман?
— Да тот журналист, о котором я тебе говорил.
— Ах да… А я думал, что это какой-нибудь герой нового романа Сименона.
— Ничего себе герой… А знаешь что, Иржи, интересно было бы знать, каким путем пошел бы известный мастер детективных романов, если бы ему в качестве основы для романа предложили вот это мое дело.
— Ну, это, дружище, я и сам могу тебе сказать, хотя я не Сименон и не Агата Кристи.
Капитан Черногорский уселся поудобнее в кресло и начал выдумывать:
— Во-первых, рядом с этим чертовым разведчиком должна быть какая-нибудь женщина. Не обязательно, чтобы она была самых строгих правил, но должна быть красивой. Экземпляр, похожий на Бриджит Бардо.
— Такая есть…