— Ребята хотели тебе позвонить сразу, как только ты вернулся из госпиталя, но я им запретил. Иначе ты прибежал бы к нам в одной пижаме…
— Чем он здесь занимался?
— Путешествовал с Котковой по Словакии.
— И больше ничего?
— Ничего. Все время был в глухой защите, как ты только что выразился. Мы снова не обнаружили ничего такого, за что можно было бы ухватиться.
— Чем же он на этот раз интересовался?
— Да многим… Ребятам, которые за ним следили, пришлось попотеть. Особенно в Словакии. Но должен тебе сказать, что поработали они на славу. Да ты узнаешь об этом, когда вернешься. У Крейчика скопилась для тебя целая стопка донесений.
— А Коткова была с ним?
— Да, и еще Рудольф. У Видлака, очевидно, на новой работе не очень-то попутешествуешь. Ездили в «фиате», принадлежащем Котковой. Гегенман оставил свой «мерседес» у нее в гараже. Я уже теперь, Милан, убежден, что эта женщина отлично знает, чем у нас занимается Гегенман. И не только знает, но и сознательно помогает ему в этом…
— И где они побывали?
— Из Брно через Высокие Татры они отправились в Попрад, там переночевали, потом поехали в Кошице. Оттуда компания направилась в Чиерну-над-Тисой. Гегенмана интересовало место встречи руководства КПСС и КПЧ, состоявшейся в 1968 году, но я убежден, что больше всего его притягивал железнодорожный узел, погрузка и разгрузка товаров. Он там довольно долго крутился с фотоаппаратом в руках, как докладывали ребята. Впрочем, он фотографировал все подряд. В Кошице ему понравился Восточнословацкий металлургический комбинат, но когда мы потом все проанализировали, то пришли к выводу, что это не повод для того, чтобы взять его с поличным. Он наверняка выскользнул бы из наших рук, и мы остались бы на мели. С востока страны они направились в Банска-Бистрицу, потом два дня отдыхали в пансионате в горах, после чего поехали в Братиславу. Там Гегенман развил бурную деятельность. Доставал различные проспекты, в Девине встречался с двумя журналистами, но, как показала проверка, интересовался главным образом развитием туризма в Словакии. Был весьма активен на международной химической выставке, но, кажется, его интересовали не сами химические изделия, а станки, используемые в нашей химической промышленности. Впрочем, все это есть в донесениях, так же как и фамилии людей, с которыми он встречался.
— Следовательно, и после этого визита мы не продвинулись ни на шаг?
— Это как посмотреть, Милан. Мы теперь более четко знаем область его интересов, начинаем проникать в его методы. Сейчас можно определенно сказать, что его интересуют промышленность и политика, военной разведкой он не занимается. Это и осложняет дело! Если бы в поле его деятельности оказались какие-нибудь военные объекты, нам было бы проще. Но все равно мне кажется, что он скоро провалится.
— Я тут знаете о чем подумал? Хорошо было бы кому-нибудь из наших парней познакомиться с Котковой. Может быть, она чем-нибудь похвастается…
— Посмотрим… Если не познакомиться, то уж, во всяком случае, глаз с них не спускать. Будапешт бомбардирует меня запросами почти каждый месяц, а теперь, когда мы информировали Софию, ходом дела, начинают интересоваться и болгары. Наверное, скоро откликнется и Бухарест, Гегенман, видимо, занимается всем этим регионом…
— Может, попытаться задержать ему на некоторое время визу? Или что-нибудь в этом роде…
— А что это даст, Милан?
— Думаю, что тогда пришлось бы поактивнее быть тем, кто с ним здесь связан.
— Может быть, они и стали бы активней, но в отсутствие главного действующего лица начинать операцию было бы нецелесообразно. Мелкую рыбешку переловим, а щука улизнет. Нужно что-то делать, но спешить нельзя. Когда ты познакомишься с последними данными, подумай хорошенько над ними, нужно составить план действий. Мы уже с ребятами кое над чем покумекали и, видимо…
Подполковник Тесарж не закончил фразу, так как в дверях появилась Иржина Немечкова, неся на подносе кофе.
Прощаясь с капитаном Немечеком, подполковник как бы мимоходом сказал ему:
— Быстрее поправляйся, поступили кое-какие сведения из Шумавы, которые тебя наверняка заинтересуют.
То субботнее утро в конце октября было хмурым и холодным. Облака плыли так низко, что казалось, будто вот-вот зацепят за землю. По автостраде, протянувшейся от Нюрнберга до Байрейта, ехал темно-синий «мерседес». Вацлав Пешель равнодушно смотрел на обгонявшие его машины. Он не спешил. Ему нужно было к обеду попасть в один шумавский городок, из которого он уехал всего лишь два года назад, и его не покидала уверенность в том, что он будет там вовремя, даже не нажимая на педаль акселератора до отказа. Всю свою жизнь он ездил аккуратно, зачем же теперь менять свои привычки, когда ему скоро стукнет шестьдесят?