— Какие красивые! — искренне восхитилась пани Адамова, наклонившись над столом.
— Да ведь это украшения, которые носила Геленка с четвертого! — воскликнул Адам. — Я их на ней видел.
Дуда внимательно наблюдал за обоими, хотя и не сомневался в их честности. Потом спросил, уверены ли они в том, что эти украшения принадлежали Гелене. Они в один голос подтвердили, и пани Адамова тоже вспомнила, что раза два видела их на покойной Геленке.
— Значит, вы напали на след преступника?! — воскликнул Адам.
— Как сказать, — ушел Дуда от прямого ответа. — Преступник всегда оставляет какой-нибудь след, — проговорил он, убирая в папку все вещи и прощаясь со старыми супругами, которые погрустнели, вспомнив Геленку.
Дуда остался доволен посещением, потому что это была уже вторая проверка. Злата Млчохова тоже узнала вещи, принадлежавшие Багаровой. Но все это были детали, которые не продвигали вперед расследование. Оставалось надеяться на случай. Еще вчера Глушичка предупреждал, что, возможно, им придется переориентироваться на долговременный поиск с привлечением всего аппарата управления.
Он возвращался домой, обдумывая по пути дальнейший план действий. Необходимо еще раз просмотреть и проработать протоколы, чтобы не оставалось ни одного непроверенного факта.
Дуда вышел из машины, распрощался с начальником областного отдела и с шофером и направился к маленькому четырехместному самолету, который ожидал его на учебном аэродроме «Свазарма»[1].
Пилот уже запустил моторы. Поднимаясь в самолет, капитан почувствовал приступ тошноты. Он смотрел на одуванчики, сгибавшиеся под напором мощной струи воздуха от моторов. За самолетом в траве тянулись три следа от колес. Он вспомнил свой неприятный полет сюда в этой маленькой машине. С виду она была похожа на безобидную пчелку, но в воздухе… Когда поднимается, еще можно вытерпеть. Но при снижении — без пакета не обойтись…
Он поздоровался с пилотом, пристегнулся и отдался божьей воле.
Его никто сюда не посылал. Он сам настоял на поездке к Анне Багаровой. Майору же не очень хотелось отпускать его. И он был прав, все можно было проверить централизованным путем и не тратить времени ответственного сотрудника уголовного розыска. Драгоценного времени. Но после того как Дуда заявил, что согласен взять два дня в счет своего отпуска, майор изменил точку зрения. По его указанию Мария организовала специальный самолет, точнее, самолетик, как пушинка летающий в бесконечном воздушном море. Она же установила и необходимые контакты.
Сначала Дуда побывал у Анны Багаровой и передал ей Геленины украшения. Хорошо, что он совершил это путешествие! Старая пани отдала ему два письма, которые она нашла в книгах дочери. Из городской квартиры она привезла с собой только мелкие вещи. Мебель и крупные вещи распродала, но книги взяла на память.
Сейчас Дуда вспоминал их содержание. В обоих письмах оно было кратким. В первом письме, датированном 19 сентября 1960 года, было поздравление с окончанием школы, подписанное Душаном; в постскриптуме три фразы, что он чувствует себя хорошо, встретился с отцом и устроился на неплохую работу. Адреса отправителя не было. Во втором письме, также без обратного адреса, с датой И января 1965 года, был только привет «от того, кто тебя все время помнит и надеется, что в этом году тебя увидит». И оно было подписано Душаном.
На конвертах были чехословацкие марки и штемпели лукавецкого почтового отделения с числами, лишь ненамного отличавшимися от дат в письмах. Адресованы они были Гелене Багаровой. Рассказывая о дочери, о ее детстве и отъезде в город, Анна Багарова вспомнила, что одно из этих писем она послала Гелене, так как та уже не жила дома, а до рождества, когда она хотела приехать, было еще далеко.
В доме Багаровой Дуда посмотрел семейный альбом, свадебные фотографии родителей Гелены, несколько ее фотографий в младенчестве, но заинтересовали его два снимка школьных лет, где она сидела среди других учеников на лужайке перед школой. Один был сделан в четвертом классе, в начале лета 1951 года, второй — в восьмом, в 1955 году. Имя Душан не оставляло Дуду и, во сне. И когда он вместе с Анной Багаровой и ее братом Ондреем Ковачем рассматривал старые фотографии, то неожиданно для себя самого спросил, кто из учеников Душан.
Осиротевшие старики указали на двух мальчиков. Одного из них Ондрей Ковач назвал Варгой. Он вспомнил эту фамилию, потому что судьба семьи Варги была очень необычной.
Петр Варга когда-то был простым канцелярским работником на лесопилке, но с приходом к власти Тисо стал все выше тянуть руку в фашистском приветствии. Однако это его не спасло. Местный фашистский комиссар послал его на восточный фронт. Там его ранило, и после госпиталя он появился в селе в черной эсэсовской форме. Было удивительно, что его, словака, взяли на службу в СС, так как это было привилегией немцев. Ондрей Ковач тогда сражался в горах в партизанском отряде. Петр Варга грозился перевешать всю эту партизанскую банду, но никто его не принимал всерьез.