— Мы полагаем, что нити, по всей вероятности, ведут к группе туристов, проживающей в «Лотосе», — оживленно произнес Дуда. — Так что и этот фальшивый Бартонь должен рано или поздно направить свои стопы туда. Надо взять «Лотос» под контроль. Если он придет туда с каким-то сообщением, мы будем знать, что акция агента еще продолжается. Я сейчас же иду туда. — Он вскочил со стула, видя, что Йонак и Глушичка с ним согласны. Напоследок Дуда решил сказать, из какого источника он почерпнул информацию:
— Тебя, Виктор, это заинтересует. Ты помнишь о деле Багаровой? Ну, о том памятничке! Это ее подружка с «Теслы». Она закончила школу официанток и теперь работает в «Лотосе».
— Ну, считай, что можешь есть в ресторане за полцены, — усмехнулся Глушичка.
— Не завидуйте. Стоит заказать в «Лотосе» несколько раз кофе, как от сэкономленных денег ничего не останется.
Администрация кафе «Цембало», устроенного в бывшем монастыре, могла гордиться тем, что его постоянными посетителями были, как правило, люди искусства. В основном это были литераторы. В свое время они устраивали здесь вечера поэзии, спорили, попивая вино. Все это способствовало росту популярности «Цембало». Со временем стихи в этом кафе стали звучать все реже и реже, на смену им пришли жаркие политические дискуссии. С 1970 года «Цембало» стало местом воспоминаний о бывших литераторах, когда-то здесь выступавших.
Одним из постоянных его посетителей был и Радуз Кон. Сегодня он сидел за своим столиком у двери, немного нервничая. Обо всем уже заранее было договорено, текст отпечатан и подписан… Главное — подписан, Ночью он его еще подправил в соответствии с последними указаниями. И теперь ждал того момента, когда наконец-то сможет отдать его в нужные руки.
Данный манифест был продолжением предыдущего, в сущности, это был такой же памфлет. Основная цель, которую преследовал автор, — чтобы о нем узнали и заговорили. Не больше и не меньше. Об этом он договорился с издателем из Нюрнберга. Тот пообещал издать последнее произведение Кона тиражом не меньше десяти тысяч экземпляров при условии, что вещь будет актуальной.
Задумавшись, Кон не заметил, как к его столу подошел пожилой господин в темно-сером, в полоску, костюме. И только когда подошедший вторично и погромче спросил, можно ли ему сесть рядом, Радуз очнулся от своих размышлений и машинально проговорил: «Да, да, пожалуйста».
Пожилой господин удобно уселся слева от него. Хотя Кон смотрел в другую сторону, но все равно почувствовал на себе его изучающий взгляд. Ему пришло в голову, что этот забулдыга с морщинистым лицом и ячменем под глазом своим присутствием может испортить ему запланированную встречу.
Время было послеобеденное: в кафе сидели всего лишь несколько человек. Казалось, здесь царили неторопливость и какая-то сонливость. Этому в немалой степени способствовала и официантка: прошла целая вечность, прежде чем она появилась перед новым посетителем и спросила, что он желает. Ждать заказанного кофе пришлось тоже целую вечность. Пока официантка выполняла заказ, человек, сидевший рядом с Коном, рассеянно взглянул на немногих посетителей: кроме Кона, его здесь, очевидно, никто не интересовал. Потом пальцами левой руки, лежавшей на столе, стал крутить хрустальную вазочку с двумя искусственными гвоздиками.
Когда наконец на столе появился кофе, он с удовольствием закурил сигарету и выпустил дым к потолку. Затем осторожно опустил два кусочка сахара в металлический кофейник, из которого распространялся приятный аромат. Он долго и основательно мешал в кофейнике ложкой, пока сахар не растворился полностью. Половину кофе он шумно перелил в чашку и с видом сибарита отхлебнул первый глоток.
Повернувшись к своему соседу, он произнес спокойным, уверенным голосом:
— Прекрасная осень! Сейчас теплее, чем весной.
Радуз Кон мысленно послал его ко всем чертям и уже хотел пересесть за другой стол, но тут до его сознания дошел смысл сказанных соседом слов. Ведь это же…
Он смерил неизвестного оценивающим взглядом — отнюдь не дружеским, но сосед выдержал этот взгляд и даже улыбнулся. Наконец Кон отозвался:
— Весна действительно была прохладной, но… не последняя же она.
Оба улыбнулись: начиналось все хорошо…
Радуз взял бумажную салфетку, лежавшую на столе, и перевернул ее на другую сторону, на которой вместо обычного знака Raj красовался венский Шенбрунн. Там была еще какая-то надпись, но прочесть ее было нельзя: как раз в этом месте из салфетки был вырван кусочек. На одном краю стояли буквы «Ра», а на другом — «Лер».
Пожилой господин снова отхлебнул кофе, затянулся сигаретой и выпустил дым прямо в своего соседа. Со стороны он наверняка выглядел невоспитанным человеком. На первый взгляд казалось, что этих двух мужчин привела к одному столику чистая случайность. Но более внимательное наблюдение показало бы, что это не так. Пожилой господин пристально смотрел на салфетку, будто собираясь провести опыт из парапсихологии. Потом он допил кофе в чашке и вылил в нее остатки из кофейника. Затем вытащил из кармана белый платок и вытер рот.