Он едва не вздрогнул, когда телефонистка неожиданно обратилась к нему:
— Я кое-что вспомнила. Около полудня говорил жилец комнаты номер триста восемьдесят два, а в половине первого разговаривали из комнаты номер триста восемьдесят три. Потом еще звонили жильцу из комнаты номер триста восемьдесят шесть. Это могло быть около двух пополудни.
Дуда взял у нее листок и к названным номерам комнат приписал соответствующее время. Да, он явно недооценил способности телефонистки.
— Как же это вы смогли так точно запомнить? Я бы, например, ни за что не запомнил эти номера.
— Да я, собственно, тоже не могу похвастаться памятью, но в течение дня здесь большей частью бывает спокойно. Поэтому я и беру с собой книгу. Разговоры я не подслушиваю. Телефонисток всегда в этом подозревают, хотя каждый знает, что нам это делать запрещено. Я не считаю это развлечением. У каждого, в том числе и у меня, полно своих забот, так зачем я буду еще интересоваться чужими? Так вот я предпочитаю чтение.
— А что, вот эти, о которых вы говорили… вы знаете точно, когда вы их соединяли? Дело в том, что для меня это очень важно.
— Ну, с точностью до минуты, конечно, я не знаю. Я помню только, что номер триста восемьдесят два я соединяла перед тем, как пойти на обед, буквально за несколько минут, а ухожу на обед я обычно без пяти двенадцать. Да и разговор этот был очень короткий. Номер триста восемьдесят три был вообще первый, который я соединяла после обеда. Подключение номера триста восемьдесят шесть я помню в общем-то приблизительно, это произошло где-то около двух часов. Тогда было примерно пять разговоров…
— И еще вопрос: на каком языке вас просили соединить с абонентом?
— На нашем, словацком. В номере триста восемьдесят шесть вообще никто не отозвался, я сказала звонившему, что там никто не берет трубку.
— А как в остальных? Там трубку брали?
— Только в номере триста восемьдесят два. Я услышала, что вызываемый ответил по-словацки, и отключилась. Следующий номер тоже не отозвался.
— У вас тут одни иностранцы, а по телефону вдруг говорят по-словацки… Спасибо вам за информацию. Никому, пожалуйста, не говорите о том, что я здесь был и чем интересовался, хорошо?
Прощаясь с ней, он заметил в ее зеленых глазах веселые искорки. Это была красивая женщина, и майору пришла в голову мысль о том, что всегда, когда ему бывает что-нибудь нужно от женщин по служебной линии, он встречается с большим пониманием и желанием помочь с их стороны.
Уходя из «Лотоса», Дуда повстречал Млчохову. Она спросила его, узнал ли он что-нибудь новое от телефонистки. Он ответил ей ничего не значащей фразой, хотя и чувствовал при этом некоторые угрызения совести: она не заслуживала такого недоверия. Но иначе поступить было невозможно.
— Не бойтесь, я не буду на вас сердиться. Женщины… Все мы в ваших глазах немного сплетницы, так ведь? — Млчохова стала говорить тихо, почти шепотом: — После обеда двое из моей группы уехали на экскурсию. В Высокие Татры. Дэн Браун и его спутница Марго Келли. На машине. Только что мне сообщили, чтобы я не накрывала на них ужин.
Выражение лица Дуды, его кивок головой и поднятый вверх указательный палец убедили ее в том, что это сведение для него очень важно. Пожав ей руку на прощание, он приложил палец к губам, давая понять, что все это должно остаться в тайне. Неожиданно у него вырвалось:
— Боже мой, вот живут люди! На экскурсии ездят, а тут одни черные трудовые будни.
На столе под календарем в своем кабинете Дуда нашел два сообщения от Марии Чамбаловой. Первое звучало так: «Козар в «Моравии» негативный» — и означало, что Бруннеру никто не звонил и не оставлял никакой записки. В другом сообщении было:
«Все три особы находятся в Ломнице. Сегодня в 16 часов 25 минут скорым поездом они поедут назад. Звонил Стругар, он возвращается тем же поездом».
Когда Дуда прочитал это, у него сразу поднялось настроение. Он вспомнил, что Йонак утверждал, что Мюллер и Бруннер никуда не убежали. Теперь это подтверждается. И, как сказал Виктор, завтра они возьмутся за это дело сразу с утра. Или же при допросе Бруннера и Мюллера удастся соединить отдельные нити, или с них придется снять подозрение.
Он набрал номер домашнего телефона Стругара. К телефону подошла жена. Дуда сообщил ей, что Тонда вернется из командировки ночью, и попросил ее сразу же утром направить Тонду к нему: его ждет важная работа. Прежде чем уйти домой, он сунул в портфель папку с делом Гелены Багаровой. Пока семья сидит у телевизора, он еще раз просмотрит находящиеся в ней документы, прежде чем отдать их Вртеку.
«Это было в почтовом ящике. Вернусь, как всегда, со второй смены».