Бесцельная ходьба Тяпушика осенним днем по знакомым тропинкам навевала на него воспоминания, вызванные одиночеством и любовью к родным местам. Удивительное дело: и здесь, дома, тоже иногда бывает грустно и плохо. Так душа заболит, что в глазах станет темно, но на колени в грязь не упадешь, всегда за что-нибудь ухватишься. Ни один удар судьбы здесь, на родине, не приводит к тому, чтобы ты ползал на четвереньках и смиренно ожидал своей дальнейшей участи. Это потому, что здесь ты с каждым в отдельности и со всеми связан навеки невидимыми, неосязаемыми узами; тончайшими волокнами ты крепко-накрепко умом и сердцем прирос к своему народу, традициям, земле, где прошло твое детство, где ты испытал первую любовь… Одним словом, родина есть родина и философствовать на эту тему излишне.
В половине шестого Тяпушик резко повернулся и пошел назад, перестав предаваться воспоминаниям и размышлениям. Потемневший лес шумел под порывами ветра. Сквозь деревья пробивался свет далеких уличных фонарей города, а вокруг то здесь, то там загорались маленькие огоньки. Это зажигали сигареты прогуливающиеся курильщики. Тяпушик прошел мимо своего дома и направился к магазину. Теперь он уже серьезно думал о том, чем угостить своего гостя, чтобы создать хорошую непринужденную обстановку.
Он купил ветчины, колбасы, несколько банок анчоусов, кекс, вино и коньяк. По дороге домой и потом, положив, сумку с продуктами на кухне, он не переставая размышлял: кто же это хочет пожаловать к нему в гости? Да разве догадаешься? Неожиданно его озарила мысль: Винклар из модельного цеха! Это наверняка он. Они дружат, иногда заходят друг к другу в гости. В пятницу, когда он зашел к нему в модельный цех, тот выглядел как-то странно. Винклар разговаривал там со своим другом. Когда Тяпушик попросил его помочь по работе, Франта начал шутить, говоря, что он теперь всю неделю будет соломенным вдовцом и что это время надо использовать как можно лучше. Очевидно, он придет просто поболтать или посоветоваться о чем-нибудь… В конце концов, какая разница.
Инженер вытащил покупки из авоськи, переоделся снова в халат и взял газету. Садясь в кресло, он повернул рычажок радиокомбайна собственного изготовления, который в свое время очень удачно встроил в стенку в гостиной. В этот момент ему в голову пришла идея: если уж шутить, то шутить до конца! Они будут сидеть с гостем в этом углу, и он весь разговор запишет на магнитофонную пленку. После того как они хорошенько выпьют, он откроет этому оригиналу свой козырь. А почему бы не оставить эту пленку, чтобы развлечься потом?
Перед ним стоял какой-то замухрышка с огромным кинжалом в руке и время от времени помахивал им у самого его горла, так что он вынужден был всякий раз отклоняться назад, чтобы острие кинжала не коснулось его шеи. Он был назойливый, словно комар. Спящий человек еще раз отпрянул назад перед грозным оружием и проснулся.
Он открыл глаза, спальня еще была погружена во мрак. Из гостиной отчетливо доносилось неторопливое тиканье больших стенных часов. С минуту он лежал без движения, прислушиваясь к звукам дома и улицы. Потом слез с кровати и тихо, чтобы не разбудить жену, вышел из спальни и посмотрел на часы. Было четыре часа утра. Теперь уже не уснуть. Идиотская привычка — рано вставать, поздно ложиться. Жена, естественно, злится, ее можно понять, а ко всему прочему, и нервная система не успевает отдохнуть.
Дуда быстро оделся и пошел на работу. Не было еще и пяти часов, когда он попросил соединить его с Попрадом. Голос дежурного по отделению прозвучал в трубке так отчетливо, будто он сидел здесь, за столом напротив.
— Товарищ капитан, мне нужно поговорить с вашим начальником, но будить его не надо, просто скажите ему, чтобы он мне позвонил, как только придет… Что? Он уже там? Так соедините меня с ним.
Через минуту в трубке раздался новый голос, но звучал он уже очень слабо. Что-то у них там со связью не в порядке, подумал Дуда, прося начальника установить место пребывания Дэна Брауна.
— Мне нужно как можно быстрее установить, где он точно остановился в Татрах. Понимаешь? — Дуда продиктовал фамилию и имя по буквам. — Готово? Вчера вечером он должен был приехать в Ломнице со своей спутницей. Как только обнаружите его, сразу звоните мне, Глушичке или Йонаку. И не спускайте с него глаз. Это очень важно!
Так! Хорошо что этот замухрышка с кинжалом заставил меня проснуться, подумал Дуда, кончив говорить по телефону. Он пошел сварить кофе, мысленно ругая себя, что не позвонил в Попрад вечером. Такое важное дело, а он забывает о нем из-за какого-то Бруннера. Черт бы его побрал! Уже этот короткий телефонный разговор с жильцом из номера триста восемьдесят два должен был его насторожить. К тому же и Млчохова сообщила ему, что во второй половине дня Браун уехал на экскурсию и не вернется даже к ужину! И обо всем об этом он забыл, занятый каким-то Бруннером.
Тишина и покой позволили Дуде сосредоточиться и обдумать все как следует. В шесть зазвонил телефон.
— Вас вызывает Попрад, — сообщила ему телефонистка, когда он снял трубку.