Карас не протестовал, не сопротивлялся. Даже не потребовал официальный документ о задержании. Он быстро перебирал в голове все, что сделал за последнее время, но ни одной ошибки не находил. Очевидно, это просто случайность или недоразумение, жаль вот только, что этот паспорт с ним, можно было бы легко выкрутиться, но теперь придется признать, что этот паспортишко он, так сказать, в некотором роде использовал, но больше ничего.
— Чем я удостоился такого внимания, панове, что вы даже приготовили для меня экипаж? — пытался он шутить.
— Нас интересует только паспорт на имя Йозефа Бартоня и ваше вчерашнее посещение больницы.
— В таком случае я отказываюсь что-либо говорить, дока не посоветуюсь со своим адвокатом.
Старый автомобиль, к удивлению Караса, быстро и легко набрал хорошую скорость. Смуглый молодой человек, сидевший рядом с ним на заднем сиденье, только махнул рукой, услышав его слова:
— Не надо делать вид, пан Карас, будто мы не знакомы. Мы могли бы вызвать вас письменным извещением, но так, я думаю, будет удобнее и для нас, и для вас тоже. Не знаю, чем бы вам смог помочь адвокат. Думаете, он стал бы выгораживать вас? Он бы вам только посоветовал, чтобы вы сами во всем признались, сказали всю правду. Вот что для вас главное, а не адвокат. Да и деньги сэкономите.
Наступила тишина. Они миновали тихий район вилл и выехали на оживленную улицу, ведущую к центру города. Карас понимал, что спокойный тон молодого человека ровно ничего не значит.
Он охотно вышел из машины и, не протестуя, последовал наверх в одну из комнат здания госбезопасности. Здесь у него уже прошло всякое желание сопротивляться; он начал раздумывать, почему его привезли именно сюда. Он не совершил ничего страшного, исключая использование тех девчонок. Но сутенерство не расследует госбезопасность, для таких дел существует уголовная служба…
— Ну что, пан Бартонь, начнем? — услышал он первый вопрос. — Не лучше ли вам рассказать все самому, без всяких формальностей?
— Я, знаете ли, не Бартонь. Разумеется, я расскажу вам обо всем, что вас интересует. Буду рад, если мои показания помогут вам в раскрытии преступления… Сам я чист как стеклышко. А с этим паспортом я… просто пошутил. Случайно нашел его и еще не успел сдать.
— И вы решили пошутить с ним в больнице?
— Меня попросил об этом один незнакомец. Он будто бы прочитал в газете заметку о смерти одного человека, который мог быть его земляком, а времени проверить это у него не было. В том случае, если бы предположения его подтвердились, он непременно бы принял участие в его похоронах. Ну вот он и попросил меня установить это… за сотню. И из-за этого пустяка вы доставили меня сюда? Это что, по-вашему, большое преступление?
— Ну какое это преступление. Это всего лишь вознаграждение за услугу. А кто это был?
— Я его не знаю, панове. Могу вам поклясться в этом, чем угодно.
— Сотенку для вас не лишне получить и от незнакомого человека… если это, конечно, была сотня. Может, больше? Или сотня в иностранной валюте?
— Откуда бы взял иностранные деньги наш гражданин?
— Здесь вопросы задаю я, а вы обязаны на них отвечать. Учтите, что мы расследуем тяжкое преступление. Вы еще не поняли этого? Так вот знайте. Надеюсь, что вы поможете нам как свидетель?
Вид у Караса был совсем несчастный. Теребя костлявой рукой угол полы пальто, он все время думал о паспорте на имя Бартоня и долларах, лежавших в кармане. Вдруг они потребуют сейчас, чтобы он вывернул карманы? Вот будет дело! Если уж ему сказали, что он здесь выступает в качестве свидетеля, то не лучше ли свалить все на другого, разумеется, осторожно.
— Да, в иностранной валюте, в долларах… Хорошая сумма. Почему бы не помочь человеку? Но я его на самом деле не знаю. Деньги эти у меня с собой, могу их сдать.
— Когда он их вам дал? Сразу или потом, когда вы передали ему информацию?
— Потом, разумеется…
— И где вы ему передали эти сведения?
Оказавшись зажатым в углу, как крыса, он злобно выругался и добавил:
— Черт бы вас побрал! Я позвонил ему в гостиницу «Лотос». Номера телефона не помню.
— Пан Карас, мы знаем, что вы старый грубиян и сутенер, и ваши оскорбления мы, естественно, будем пропускать мимо ушей. Оскорбления обидны, если они исходят от порядочных людей. Не знаю, в состоянии ли вы это понять… В ваших интересах как можно быстрее вспомнить этот номер телефона. Не забывайте, что вы почти соучастник преступления, а вы хорошо знаете, что это такое.
— Это был номер триста восемьдесят три.
— Ну вот видите, как правдивые показания экономят нам время. Одну минуту.
Человек, ведущий допрос, снял трубку телефона и набрал номер. Услышав в трубке голос Йонака, он представился и сказал:
— У нас здесь тот самый осведомитель… Все в порядке. Работодатель просил передавать информацию в комнату номер триста восемьдесят три.
Он повесил трубку.
— Ну, что будем делать, пан Карас? Расскажите нам обо всем сами? Я думаю, что, сказав «а», надо сказать и «б». Зачем ходить вокруг да около? Нам сэкономите время и с себя, возможно, снимете подозрение и будете фигурировать в качестве… Одну минуту.