— А ты ведь ничем не гнушаешься! Скажешь, другие дают тебе меньше, чем я? От каждой берешь по три сотни с каждого клиента, ненасытная твоя утроба! Не зли меня, а то плюну да уйду отсюда. Не думай, что в другом месте не найду себе крышу над головой. И давай вытряхивайся отсюда, мне надо хоть немного убрать этот твой свинарник и хорошо проветрить, в двенадцать у меня будет здесь встреча.
— Но, но, Этушка, — пытался утихомирить Карас божественное создание, которое теперь больше походило на дьявола. — Ты же ведь знаешь, что тебя я люблю больше всех. Для тебя я всегда делаю все, что ты пожелаешь, разве не так?
— Это потому, что я нравлюсь тебе больше других, и потому, что ты можешь выдавать меня за свою родственницу, так как я тоже Карасова. С Юлкой и Агатой этот номер не пройдет.
— Они тоже хорошенькие, но до тебя им далеко, это говорю тебе я. Послушай, Этка, приготовь что-нибудь на завтрак. Ты что, еще не проголодалась?
— Приготовила б, если бы было из чего, — сказала она уже спокойно.
— Да тут же всего полно! — открыл он холодильник. — Моя кисонька сварит яички, — похлопал он ее пониже спины. Карас был рад, что успокоил бурю.
Этела Карасова не была с ним ни в каких родственных отношениях, так же как и две другие девушки, которые, по словам самого Караса, находились под его «защитой». Все они были у него временно прописаны как родственники. Этим самым он выбивал почву из-под ног тех, кто захотел бы привлечь его к ответственности за сомнительную деятельность этих дам. Будучи на пенсии по инвалидности, он, как видно, жил прекрасно. Впрочем, когда было надо, он умел в совершенстве сыграть роль согбенного, убитого болезнями старца, опасность проходила, и он опять пользовался всеми благами мира.
После королевского завтрака, приготовленного руками Этки, Карас проворно вышел из квартиры, чтобы не помешать ее свиданию. Выйдя на лестничную клетку, он хмуро посмотрел на табличку на дверях своей квартиры, потому что имя Михал Карас, написанное на дверях, никак не совпадало с именем Йозеф Бартонь, значившимся в паспорте, который лежал у него в кармане. Быстро спускаясь по лестнице, он подумал о том, что после вчерашнего посещения больницы от этого паспорта нужно избавиться.
Карас взглянул на часы. У него было достаточно времени, чтобы без опоздания прийти к месту условленной встречи, где, как он надеялся, ему легко удастся обменять доллары.
На улице он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что все «чисто». Вот так он всегда стрелял взглядами по тротуарам своей улицы, когда уходил из дома и когда возвращался домой. Это уже стало его привычкой: осторожность ведь никогда не помешает.
Впереди него, довольно далеко отсюда, на тротуаре, стоял какой-то человек. Прежде чем Карас смог определить, кто бы это мог быть, человек скрылся в переулке. Карас, насторожившийся было при виде его, вздохнул с облегчением.
— Чтоб тебя черти побрали! — прошептал он, снова увидев неизвестного, который неожиданно вынырнул на углу улицы и шел прямо на него. Наверное, он что-то потерял, так как шел нагнув голову и сосредоточенно всматриваясь в брусчатку тротуара.
Неизвестный шел так медленно и искал так внимательно, что едва не столкнулся с Карасом. «Пардон», — проговорил он, бросив на Караса рассеянный взгляд. Когда Карас увидел этот открытый взгляд, у него исчезло всякое подозрение, и он спросил:
— Что случилось, молодой человек? Вы что-то ищете?
Карас не заметил, как за его спиной на покатой улице тихо притормозил старый автомобиль с выключенным мотором. Он видел только широкую довольную улыбку на смуглом лице еще совсем недавно грустного молодого человека и два ряда крепких белых зубов. Молодой человек молча улыбался до тех пор, пока из машины не вышел другой молодой мужчина, ставший за спиной Караса. В эту минуту Карас услышал веселый ответ:
— Я ищу как раз вас, пан Бартонь, меня послали за вами.
— Ошибаетесь, молодой человек, — произнес Карас, тут же на глазах превращаясь из щеголя в старца с болезненным видом. — Я никакой не Бартонь, я — Карас.
Спина его сгорбилась, грудь впала, а плечи заметно опустились. Он мог даже менять положение морщинок на лице. Единственное, что он не мог делать, — это менять цвет кожи, иначе тогда это был бы настоящий хамелеон. Только сейчас он заметил, что молодой человек смотрит ему через плечо. Он оглянулся и увидел другого.
— Послушайте, что это такое?
— А вот что, — ответил второй молодой человек. — Сейчас вы поедете вместе с нами. Надо все-таки выяснить, кто же вы, собственно, на самом деле.
Старый лис проклинал себя за такую неосмотрительность и неосторожность. Надо же так попасться! В руках первого он увидел удостоверение с государственным гербом, так хорошо знакомое и такое неприятное.