Вечером он подождал с час, пока Марго крепко заснула, и вышел из гостиницы. Некоторое время он искал на карте село Спишске-Кметевце и изучал ведущую к нему дорогу. Езда туда заняла у него больше часа. Приехав в село, он никак не мог узнать, где находится дом номер семнадцать, в котором проживает Ян Гашпарик. Никто не мог ему подсказать. Пришлось искать самому. Наконец этот злосчастный семнадцатый номер был найден. Собаки во дворе не было. Пока Браун не убедился в этом, он даже не пытался открыть калитку. Войдя во двор, он мысленно уже видел себя у цели далекого пути. Но напрасно он стучал в дверь — в доме никто не отзывался. У Брауна сдали нервы: он бил в дверь кулаками и ногами, как бешеный, надеясь, что в доме все-таки кто-нибудь есть. Все было напрасно, дом оставался таким же темным и безжизненным. Взяв себя в руки, Браун пригнулся и зорко осмотрелся. Ничего подозрительного он не заметил. Несмотря на это, уходил он с неприятным ощущением, что из-за каждого угла за ним наблюдают и ждут только удобного случая, чтобы его схватить. На обратной стороне калитки он увидел почтовый ящик. Открыть ящик было делом одной минуты. В углу в нем лежала едва заметная заклеенная телеграмма. Когда Браун трясущимися руками расклеил ее и повернул к свету стоящего неподалеку уличного фонаря, он увидел те самые слова, которые написал вчера утром на бланке телеграммы в Братиславе: «Ожидайте во вторник ночью визит друга. Оскар». Он облегченно вздохнул, хотя это облегчение было недолгим. Гашпарика просто не было дома, и телеграмму он вообще не читал.
Со скомканной телеграммой в кармане, раздосадованный неудачей, он вернулся в Ломнице, когда до рассвета оставалось не больше двух часов. И как тут было не злиться!..
— Дорогой мой, — раздалось рядом с ним.
— Вот видишь, ты уже не сердишься, — с трудом улыбнулся он своей соседке. — Не бойся, ты получишь хорошую компенсацию за все свои переживания и неудобства.
— Я в этом не сомневаюсь! Лучше посмотри назад. Видишь ту коричневую машину? Я наблюдаю за ней уже больше часа. Похоже, что она нас преследует.
Браун окончательно отогнал воспоминания о прошлой ночи и внимательно посмотрел в зеркало заднего вида:
— Не болтай ерунды, ведь это «шкода». Такую скорость она бы не выдержала и полчаса.
Он постарался сказать это уверенным тоном. Тем не менее он все-таки прибавил газу, хотя и видел, что по обеим сторонам шоссе появились дома. Они въехали в какое-то большое село.
— Смотри, как мы сейчас от нее оторвемся, — процедил Браун сквозь зубы и сам стал следить в зеркало заднего вида, как увеличивается расстояние между ними и коричневой «шкодой».
— Осторожно!
Выкрик Келли, однако, прозвучал слишком поздно.
Они не почувствовали почти никакого удара. За ними, рядом с дорожным указателем с надписью «Лиескове», лежала старая женщина.
— Остановись! — приказала Марго.
Браун остановился, включил заднюю скорость. Сбитая женщина лежала на асфальте и стонала. Они вышли из машины и склонились над ней, не зная, что делать. Чуть в стороне на краю шоссе лежала белая палка.
— Она слепая, — прошептала с жалостью Келли. — Ведь я же просила тебя ехать медленнее, сумасшедший!
— Я помигал фарами, но она шла себе через дорогу как ни в чем не бывало, — солгал он. — Надо было нажать на клаксон…
Возле них остановилась голубая «Волга» с белой полоской, из нее вышел прапорщик Гутира. Браун только и смог прошептать: «Полиция». К горлу его подступил комок, по спине пробежал озноб. Гутира послал шофера с «Волги» вызвать «скорую помощь», а сам подошел к старушке. Она лежала, маленькая, сухонькая, держа костлявой рукой одну ручку авоськи с четвертушкой хлеба, несколькими пакетиками и кошельком. По асфальту раскатились дешевые конфеты. Прапорщик спросил ее, не болит ли у нее что.
— Помоги мне встать, сынок, — пролепетала старушка сморщенными губами. — Я страшно испугалась. Где моя палка?
— Что у вас болит? — спросил Гутира, собирая конфеты в бумажный пакет.
— Когда человеку восемьдесят два года, у него болит все.
Прапорщик помог ей встать. На помощь ему пришли и пассажиры белой машины. Но вдруг у старушки задрожали колени, и она чуть было не упала. Хорошо, что Гутира стоял рядом и успел подхватить ее. Он укоризненно посмотрел на Брауна, на лице которого было написано сожаление о случившемся. Приехала «скорая помощь», и старушку увезли. У Гутиры в руке осталась ее авоська с покупками.
Он повернулся к виновнику несчастного случая:
— Где же это вы научились так ездить по населенному пункту? Ну, конечно, конечно, вы меня не понимаете, но мы измерили скорость вашего автомобиля. Она превышала 90 километров в час… Быстрая езда, слишком быстрая. Поехали! — добавил он на ломаном немецком языке.
Скорее по его жестикуляции, нежели по словам, они поняли, что им надо следовать за голубой «Волгой». Из группы собравшихся на обочине шоссе местных жителей им грозили кулаками. На Келли это подействовало угнетающе.
— Из-за этой ерунды они продержат нас здесь не меньше часа, — сказала она с пренебрежением. — И надо же было тебе испугаться этой «шкоды».