— Что я, по-твоему, виноват, что она слепая? И хватит об этом! — раздраженно бросил он ей. — Для меня это большая неприятность. Я и так опаздывал, а теперь план вообще летит ко всем чертям!
Гутира был озабочен. Ни в местном районном отделении ВБ, ни в ближайшей округе не нашлось ни одного человека, хорошо владеющего немецким языком. Пришлось ему объясняться без переводчика.
— О, да вы не немцы, а американцы! — проговорил он, просматривая их паспорта, и указательным пальцем подвинул фуражку на затылок. — Мирек, пиши: Дэн Браун… На, спиши отсюда. — Он передал паспорт своему коллеге.
— Мой контроль, — сказал он по-немецки и положил перед Брауном фотозапись из контрольного аппарата. А вот как объяснить американцу, что скорость его автомобиля достигала без малого ста километров в час в границах населенного пункта, он не знал. Тогда Гутира взял кусок бумаги и написал на нем: «98 км/час».
— Ну что, понял? — обратился он к Брауну без всяких церемоний. — Альте фрау кранк, ферштейн? Мирек, дай мне баллончик. На алкоголь, понимаешь? — Он подал его Брауну и показал, что с ним надо делать.
Увидев, что контрольная трубка не изменила своего цвета, он проговорил вполголоса: «Повезло же тебе, мерзавец!»
Он продиктовал Миреку протокол. Но Браун отказался его подписывать: он требовал переводчика. Это вывело Гутиру из себя.
— У нас нет переводчика! — путал он немецкие и словацкие слова. — Я тебе покажу переводчика, подлец! Чуть было не убил старую женщину и будет еще здесь требовать писать ему по-немецки или по-английски! Может быть, ты хочешь, чтобы мы написали протокол на розовой бумаге с золотыми звездочками, хулиган? Переводчик есть в районном центре. Поезжай туда, но ты не будешь у меня больше так спешить, это я тебе обещаю!..
Гутира был разгневан. Он продолжал бы и дальше метать громы и молнии, если бы его не вызвал начальник.
После его ухода Марго Келли проговорила со злорадством в голосе:
— Ну и зол он на тебя! Я не понимаю у него ни слова, но мне кажется, что они посадят тебя за решетку прямо здесь, хи-хи-хи.
— Ну вот еще. Заплачу штраф, и баста. Что он нас задерживает? Ну подожди, сяду за руль… я быстро от него избавлюсь.
— Опять хочешь рисковать! Они все равно нас где-нибудь заблокируют, это точно. Не хочешь же ты снова попасть в полицию? И без документов? Непохоже, чтобы этот парень тебе их вернул.
— Посмотрим. Вид у него прямо дьявольский. Все станет на свои места, как только они найдут переводчика.
Их разговор прервал возвратившийся Гутира. Глаза его выражали гнев и возмущение, но он не сказал ничего. Он молча собрал в одну стопку паспорта Брауна и Келли, водительские права и документы от машины, обжег взглядом Брауна, который сидел напротив него, и потом небрежно подтолкнул документы в его сторону.
— Вы свободны, поезжайте домой. Я сообщил об этом своему начальству, — сказал он на своем ломаном немецком языке. — Вот так. Ну что смотришь на меня, как баран на новые ворота? — набросился он на Мирека. — Пусть идут ко всем чертям! Я доложу об этом в Центр. Проваливайте отсюда! — крикнул он иностранцам и характерными жестами объяснил значение своих слов. Так обычно выгоняют незваных гостей. Он даже сам открыл им двери.
Двери спальни открылись тихо, совсем беззвучно; хозяин квартиры не любил скрипа и всегда смазывал дверные петли и замки. Несмотря на то что сейчас он сидел за столом со склоненной головой и был всецело занят подсчетом денег, он все же почувствовал, что дверь открылась. Может быть, в этом ему помог подувший из двери ветер, а может, он заметил, что в комнате стало немного больше света. Он оглянулся на дверь:
— Этка! Ты уже встала?
Карас молниеносно прикрыл деньги небольшим портфельчиком, лежавшим у него под рукой.
Одетая в просвечивающую ночную рубашку, она молча стала в открытых дверях. Он влюбленно посмотрел на нее прищуренными глазами. Этка всегда нравилась ему больше других. Сейчас она была просто божественна.
Божественное создание зевнуло, широко открыв рот, и спросило:
— Что ты вылупил так на меня глаза? Идет мне эта рубашка?
Она двинулась к нему. Карас, придавив портфель локтями, торопливо ответил:
— Идет, видит бог, что идет.
Этка подошла к нему вплотную, оперлась одним коленом на стул, на котором он сидел, и прижалась грудью, просвечивающей сквозь рубашку, к его плечу.
— Подсчитываешь наши кровные денежки? Ну-ка покажи, сколько мы их тебе насыпали? — сказала она далеко не божественным голосом и грубо сдвинула его локти с портфеля. — Ого, да у тебя здесь даже и доллары?! Кто же это из нас подцепил большую рыбину?
— Отстань! — отстранил он ее от себя. — Как же, получишь от вас когда-нибудь доллары! Все таскаете мне какую-то мелочь.
Она разозлилась и ударила его по костлявой руке: