Переводчик смотрел на Брауна и ждал, что он ответит, но допрашиваемый молча глядел поверх головы Глушички на портрет государственного деятеля, висевший на стене, на его лице не дрогнул ни один мускул. Дуда вышел в приемную к Чамбаловой, Йонак несколько раз обменялся взглядами с Глушичкой, выражая всем своим видом удовлетворение допросом.
— Курите, если хотите, — сказал он Брауну и сам принялся неторопливо набивать свою трубку.
В наступившей тишине громко скрипнула ручка двери, которую услужливо открыл перед Чамбаловой Дуда. Чамбалова внесла на подносе пять чашек кофе. Ему понравилось, что она, как хозяйка, прежде всего с улыбкой предложила кофе американцу. Когда он кивнул, она поставила перед ним чашку, потом обошла всех присутствующих. Последними, против обыкновения, оказались Глушичка и Йонак. Она посмотрела им обоим в глаза и незаметно кивнула головой. Для Глушички и Йонака это означало многое: Урбан наблюдает за Брауном из соседнего помещения, Келли изолирована с преподавательницей английского языка, а с машиной Брауна проделываются операции, предусмотренные планом.
— Как вам нравится наш кофе? — спросил Глушичка Брауна. — Мы называем его турецким, но он, скорее всего, все-таки словацкий.
— Нет, нет, у вас готовят отличный турецкий кофе, — ответил Браун, отхлебнув из чашки. — Хотя лично я больше люблю венгерский, потому что он крепче.
«Что поделаешь, иногда и такой разговор идет на пользу, — подумал Глушичка. — Мы становимся похожими на двух беседующих соседей. Не заметил ли он этого тоже? Кажется, еще нет. Это хорошо. Мне нужны два часа, всего лишь два часа для того, чтобы узнать, на правильном мы пути или нет».
— Когда человек много странствует по свету, он наверняка перепробует множество различных блюд и напитков, — дружески сказал он. — Вы раньше бывали в Чехословакии?
— Нет, не был. Но мне здесь нравится. Я постараюсь продлить срок пребывания. А на следующий год хотел бы застрелить у вас медведя.
— А в этом году что, не получилось?
— Нет. Законы оказались другими, нежели я предполагал. Я надеялся уладить все здесь, на месте. А оказалось, что заказ нужно было оформить еще перед отъездом, причем он должен быть подтвержден чехословацким охотничьим органом и, естественно, оплачен.
— Очевидно, охотников на медведей сейчас развелось больше, чем самих медведей, господин Браун, И из-за этого вы отправились в такую даль, в Татры?
— Да, вчера к вечеру я приехал туда в надежде, что все будет в порядке, но сегодня возвратился с пустыми руками, — говорил он оживленно, показывая всем своим видом, что его напряжение уже прошло.
— Охота на медведя — занятие очень интересное, господин Браун. Но сейчас давайте возьмем ваши отпечатки.
Спокойная атмосфера была тут же нарушена. Браун встал так резко, что даже кресло поехало назад. Поднятые на высоту плеч руки с растопыренными длинными пальцами означали категорический отказ.
— Ни в коем случае, господа. Я не преступник! Прошу дать мне возможность связаться с нашим послом!
— Он посоветует вам то же самое. Вернее, он посоветует вам делать так, как это зафиксировано в консульской конвенции, заключенной между нашими сторонами, и так, как практикуется во всем мире. Впрочем, как угодно, я могу соединить вас с посольством, — сказал Йонак.
Его голос был твердым и спокойным. Он снял трубку с одного из телефонных аппаратов, стоявших на столе, и начал набирать номер.
— Соедините меня с посольством Соединенных Штатов, немедленно, — сказал он, когда в трубке послышался голос телефонистки, и стал спокойно ждать.
Прошла минута томительного ожидания. Йонак, держа у уха трубку, посматривал на американца. Неожиданно их взгляды встретились — изучающие, пронизывающие, — но выражение лица у Йонака оставалось спокойным. Браун опустил голову, прижав ее к груди так, что образовался двойной подбородок, потемневший от пробившейся щетины. Вдруг он сел так же резко, как перед этим встал. Когда Йонак нетерпеливо проговорил в трубку: «Алло, ну что же вы там?», он начал расстегивать манжеты рубашки и заворачивать их.
В его движениях было что-то заученное. Глушичка мог бы дать голову на отсечение, что у этого человека отпечатки пальцев берут не первый раз. Удовлетворенный развитием событий, он вышел из кабинета. Браун находился здесь уже достаточно долго для того, чтобы Урбан смог составить о нем мнение. Он прошел по коридору и вошел в комнату, расположенную за углом, которая примыкала к его кабинету и откуда можно было видеть его кабинет через маленький глазок.
Урбан в обществе Илчика смотрел из темного помещения через этот глазок на Брауна, который сидел прямо напротив него. Расстояние между ними было порядочным, но ничего лучшего для подобных целей у них предусмотрено не было. Глушичка вопросительно посмотрел на Урбана, тот отрицательно покачал головой. Его уверенный вид исключал всякое сомнение. Настроение у Глушички упало.
— Идите отдыхать, товарищ Илчик вас проводит. Спасибо вам, извините за причиненное беспокойство.