Телефон в номере 206 зазвонил в ту минуту, когда Вернер Гегенман собирался принять душ.
— Слушаю, — проговорил он устало.
— Добрый день, господин Гегенман, с вами говорит редактор Шерппи из Цюриха. Точнее, из Вены, где я аккредитован… Простите за беспокойство, но я случайно узнал, что мы коллеги, и потому хотел бы с вами встретиться. Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной рюмку коньяку?
— Напротив, с удовольствием, господин…
— Шерппи, Норберт Шерппи.
— С удовольствием, господин Шерппи, встречусь с вами, но я… только что приехал. Если вам удобно, давайте встретимся через часок…
— Прекрасно, коллега, я за вами зайду. Я живу с вами на одном этаже, в двести четырнадцатом номере. Значит, через час. До свидания.
Вернер Гегенман положил трубку и недоуменно покачал головой. «Не успеешь в окошко выглянуть, — подумал он, — а про тебя уже известно. Одно из двух: или этот господин Шерппи из тех людей, которые узнают все сразу, или эта гостиница такое решето, в котором ни одна новость не удерживается в тайне дольше пяти минут. Для меня, конечно, был бы лучше первый вариант. Если Шерппи — то, что я думаю, он может быть мне полезен. В общем, увидим…
Через полтора часа оба журналиста уже сидели в ресторане гостиницы и дружески беседовали. Точнее, поначалу говорил преимущественно Норберт Шерппи. Он не скрывал радости, что встретился в Будапеште с Гегенманом, рассказывал ему о газетах, в которых работал, о том, почему он, собственно, сейчас находится в Будапеште.
Коллега Шерппи говорил гораздо меньше… Он сидел, откинувшись в кресле, курил трубку и слушал Шерппи. Порой он кратко отвечал на его вопросы. Когда ему показалось, что Шерппи наговорился, он начал сам прощупывать почву:
— Как я понял, коллега, вы ездите в Будапешт в течение длительного времени, — произнес Вернер Гегенман, и в голосе его прозвучало что-то похожее на восхищение.
— Шестой год пошел, — тотчас откликнулся явно довольный Шерппи. — Однако нельзя сказать, что здесь можно написать что-нибудь сенсационное. Пятьдесят шестой год, когда этот город был подобен вулкану, давно канул в Лету, и теперь мы обречены на роль вечных искателей жемчуга, занятых поисками перлов среди тусклых и, скажем честно, весьма скучных фактов действительности…
Вернер Гегенман выпустил клуб дыма из трубки и намеренно польстил коллеге:
— Очень удачное сравнение… Слушая вас, господин Шерппи, я подумал, что вы сами, вне всякого сомнения, принадлежите к удачливым искателям жемчуга.
— Не совсем так, господин Гегенман. Я приезжаю сюда раза три-четыре в год, как правило во время международных ярмарок или важных государственных визитов. А иногда вот как сейчас, когда какая-нибудь из моих газет заказывает конкретное интервью. Если вы надеетесь послать из Будапешта что-нибудь сенсационное, то я считаю своим долгом вас предупредить: здесь не бывает ни политических, ни прочих скандалов. Разве что мы с вами вдвоем что-нибудь организуем… Как говорится, «Оставь надежду всяк сюда входящий».
— Скандалы — не моя специальность, господин Шерппи.
— Однако, скажу я вам, хорошенький политический скандальчик не помешал бы. Если бы нашелся…
— Меня больше интересует венгерская экономика, и здесь, я полагаю, всегда можно о чем-нибудь пронюхать. Или я ошибаюсь?
— Да, пожалуй, нет… Если вам удастся проникнуть в среду экономистов, не исключено, что вы сможете обнаружить и какой-нибудь желательный для читателей перл. Мне это пока не удалось.
— Похоже, мое положение здесь будет не из легких. А в Чехословакии как, не проще в этом смысле?
— Ну, в Чехословакии найдутся люди, которые пойдут вам навстречу во всем и когда угодно, но вы должны знать, с кем имеете дело.
— В таком случае я был бы вам, коллега, весьма признателен, если бы вы подсказали мне, как лучше действовать.
— С превеликим удовольствием, господин Гегенман. Я охотно передам вам мой дорогой ценой добытый опыт, но сначала… Не кажется ли вам, что мы слишком долго разговариваем, не промочив горло? За наше знакомство и за ваши успехи!
Рюмки с коньяком, которые уже давно стояли на столе, оказались в руках обоих журналистов. Потом говорил преимущественно Норберт Шерппи. Вернер Гегенман внимательно слушал и время от времени что-то записывал в блокноте. В нем появились названия организаций и фамилии людей, которые могли оказаться полезными в его будущей работе. Швейцарский журналист в самом деле оказался бескорыстным и любезным информатором.
День клонился к вечеру. Вернер Гегенман уже исписал несколько страниц в своем блокноте. Он все еще слушал Шерппи, хотя мысли его были обращены к завтрашнему дню. Он решил завтра же отправиться в отдел информации министерства иностранных дел, а также в приемную «Хунгаро-экспресс» и познакомиться с тамошними работниками. Ему было ясно, что в обход этих организаций он в Венгрии ничего не сможет предпринять. Но он и не собирался их обходить…