Если учесть, что Вернер Гегенман находился в Карловых Варах всего двадцать четыре часа, то можно сделать вывод, что поработал он на благо своей будущей журналистской и нежурналистской деятельности более чем достаточно. Он даже успел прогуляться под главной карловарской колоннадой и попробовать не слишком приятную на вкус воду целебных источников, а также очень приятные на вкус карловарские «облаки»[7]. Он посидел в прелестном кафе под названием «У слона» и выяснил, где находилась книжная лавка Карла Германа Франка. Он мог бы узнать об этом знаменитом курорте гораздо больше, мог бы познакомиться с целым рядом достопримечательностей, но для него важнее было узнать, где находится дом, в котором орудовал нацистский палач, расправлявшийся с чешским народом.
Вернер Гегенман испытывал удовлетворение и сейчас, прохаживаясь среди групп журналистов, беседующих под стук пишущих машинок.
Потом Вернер Гегенман сел поближе к тому месту, откуда до него доносилась родная речь. Очень быстро, однако, он установил, что ни один из трех собеседников не был его земляком; просто венгерский корреспондент Пауль Вайде, его чешский коллега Роман Кадлец и румынский репортер Станеску говорили на немецком языке, знакомом каждому из них.
Гегенман быстро подключился к дебатам о повестке дня открывающейся конференции. Он узнал, что уже во вводной части речь будет идти не только о главных принципах европейской безопасности, но и о проблемах, связанных с борьбой вьетнамского народа за свое освобождение. Несколько делегатов будут говорить о событиях, связанных с государственным переворотом в Греции, и на эту тему должно быть опубликовано специальное коммюнике, которое, как утверждает редактор Кадлец, уже готовится.
Хотя Вернера Гегенмана не волновал ни один из этих пунктов, он делал вид, что ему это интересно, и время от времени вставлял в дискуссию свое словечко. И не зря: постепенно его список пополнялся новыми знакомыми.
Вера Бенешова сдержала слово, которое опрометчиво дала в Карловых Варах несколько назойливому западногерманскому журналисту. Когда он позвонил ей в Праге, она мысленно пожалела о своем обещании, но деваться было некуда. Она повела Вернера Гегенмана в Старе-Место, выступая в роли гида. Вера очень хорошо знала Прагу. Дело в том, что ее уже со школьной скамьи привлекала история Праги. Она даже мечтала стать экскурсоводом. Но мечте не суждено было сбыться. Как-то во время каникул она вместе с несколькими другими старшеклассниками была на практике в иностранном отделе ЧТК, и вот тогда ее покорила журналистика. Со временем она заочно окончила факультет журналистики и теперь работала заместителем заведующего в том самом отделе, в котором школьницей проходила практику. Но она осталась верна своему увлечению — истории Праги, и, хотя профессия заставляла ее ездить по другим городам Европы, ее личная коллекция все время пополнялась новыми экспонатами о Праге.
Обо всем этом Вернер Гегенман, конечно, не подозревал. Его мужское тщеславие не давало ему покоя. Ему казалось, что он еще в Карловых Варах произвел на Веру Бенешову впечатление своим умом и обаянием. К тому же он довольно строен, и хорошо сшитый костюм скрывает округлившийся животик. Выглядит он моложе своих лет. Правда, несколько морщинок на его высоком челе говорят о том, что кое-что он в своей жизни видел, но в быстрых зеленоватых глазах все еще горит молодой огонь. А седина на висках? Ну, она делает человека скорее интересным, чем старым…
Вера Бенешова со знанием дела рассказывала Вернеру Гегенману о Староместской ратуше, о ее прославленных курантах и Староместской площади — арене многих событий, сыгравших значительную роль не только в истории Праги, но и в судьбе всей страны.
Она говорила об Иржи Подебрадском, который 2 марта 1458 года был избран чешским королем как раз в Староместской ратуше. Так сторонник гуситского движения стал властителем Чехии, несмотря на сопротивление папы римского. После голосования народ повел Иржи из ратуши через площадь в Тынский храм. А оттуда по Целетной улице прямо в королевский двор, который находился тогда на том месте, где сейчас стоят Пороховые ворота. Это было настоящее триумфальное шествие.
Она рассказывала о том, как на этой площади в июне 1621 года построили эшафот, обтянув его черным сукном, на котором Ян Мыдларж, пражский палач, снял головы двадцати семи чешским дворянам, виновным только в том, что они препятствовали Габсбургам в их продвижении к власти.
Она говорила о майских днях 1945 года, когда на Староместскую ратушу и на площадь падали бомбы, сброшенные фашистскими фанатиками, которые до последней минуты яростно уничтожали все вокруг, рассказывала о морозном февральском дне 1948 года, когда на этой площади тысячи пражан слушали речь Готвальда.
Потом они пошли по Парижской улице в направлении Старо-Новой синагоги. Но прежде чем они подошли к месту, где по древней легенде, должен был почивать мифический Голем, Вернер Гегенман обратился к своему эрудированному гиду:
— Пани Вера, могу ли я вас кое о чем спросить?
— Пожалуйста…