— Вы член коммунистической партии?
— Конечно!
Вера Бенешова сказала это с такой твердостью, что Вернер Гегенман даже остановился в замешательстве. На лице его гида появилась легкая улыбка.
— Вы ждали, что я скажу иное? — спросила она с иронией.
— Не знаю, я об этом не думал, но, признаюсь, я несколько озадачен…
— Чем вы озадачены?
— Честно говоря, не знаю. Мне, пожалуй, уже давно пора было понять, что у вас тут много коммунистов…
— Много. Больше полутора миллионов. Но среди них есть и такие, которые только числятся коммунистами…
Сказав это, Вера Бенешова вдруг спохватилась. Она внезапно осознала, что не обязательно делиться с иностранцем своими мыслями.
— Я не очень понимаю. — Гегенман ухватился за эти слова, ненароком оброненные Верой.
— По правде говоря, я тоже, — смущенно проговорила Вера, пытаясь уклониться от этой темы.
Но Вернер Гегенман уже увидел возможность отыграться за свое первоначальное замешательство и засыпал свою спутницу вопросами, которые нельзя было просто оставить без ответа.
— Вы думаете, что у вас в партии много таких, которые вступили в нее только из корыстных побуждений?
— Их не так много, но, к сожалению, они есть.
— А вы считаете, их быть не должно?
— Конечно нет.
Вера Бенешова ответила неожиданно резко, и Вернер Гегенман почувствовал это. Поэтому он немного изменил тактику.
— Такие люди, милая пани Вера, встречаются повсюду. Со временем ситуация проясняется, корыстные и лживые люди разоблачают себя, и все налаживается.
Услышав эти слова, произнесенные вкрадчивым голосом, Вера Бенешова снова пожалела, что пообещала ему эту экскурсию по Праге. Однако вслух она сказала:
— Наверное, вы правы.
Она надеялась, что эти слова положат конец неприятному разговору, но Гегенман упорно продолжал свое:
— Я бы сказал, что лживые люди опаснее расчетливых. Я имею в виду не только в партии, но и вообще в жизни. В Карловых Варах мы как раз об этом говорили с редактором Кадлецем. Он поплакался в жилетку, что сейчас у вас слишком много людей, пекущихся лишь о собственном благополучии, которым чужды интересы общества. И таких людей можно встретить не только среди беспартийных, но и среди коммунистов. Не знаю, насколько это верно, но, если такая ситуация действительно возникла, у вашей партии есть причина для озабоченности…
— Как-нибудь мы с этим, господин Гегенман, сами разберемся… Взгляните, вот это та самая знаменитая синагога, в которой Эгон Эрвин Киш искал мифического Голема…
— И не нашел… Знаю, я читал его репортаж. Блестящий…
Вера Бенешова повела дальше Вернера Гегенмана по своему родному городу. Они вместе пообедали, а потом, после осмотра Градчан, зашли поужинать и выпить пива в небольшой ресторан «Золотой горшок». Ужин прошел весело, но утренний разговор около синагоги оставил у Бенешовой неприятный осадок. Гегенман несколько раз пытался вернуться к этой теме, но его приятная собеседница сразу становилась замкнутой и неразговорчивой. И видимо, поэтому у нее уже больше не нашлось времени для Вернера Гегенмана, хотя западногерманский журналист провел в Праге еще три дня.
Самолюбие Вернера Гегенмана было уязвлено, однако другие пражские знакомства позволили ему быстро забыть очаровательную Веру, потому что кое-кто из тех, с кем он в эти дни знакомился, охотно беседовали с ним о положении в Чехословакии и о ситуации в компартии этой страны. А это было для него очень важно.
Лето 1967 года было на исходе. По календарю до осени оставалось меньше недели.
Вернер Гегенман провел эти дни в Вене. Позади остались напряженные недели в Румынии, Венгрии и Чехословакии. Но и сейчас он не отдыхал. Напротив, из его квартиры на Кроттенбахштрассе с раннего утра до позднего вечера каждый день слышался стук пишущей машинки. Только в часы еды, когда экономка Мицци Циллингер накрывала стол в столовой пансиона, Вернер Гегенман присоединялся к прочим постояльцам госпожи Гесснер. Перед сном он совершал ежедневную прогулку в одном из парков северного предместья Вены. Но и во время этих прогулок он продолжал обдумывать свои статьи.
Первые дни по возвращении в Вену он работал над статьями, обещанными вюрцбургскому издательству «Фогель-ферлаг». Это была довольно сложная работа, потому что ему пришлось разрабатывать три совершенно различные темы. Сначала он написал статью о движении по шоссейным дорогам и строительстве автострад в Венгрии, потом репортаж о добыче нефти в Румынии и, наконец, подготовил комментарий на основе своих материалов о строительстве атомных электростанций в странах Юго-Восточной Европы. Именно этот комментарий был для него особенно важен, потому что его публикация широко открыла бы ему двери к другим специалистам в Югославии и Чехословакии. Он тщательно обдумывал каждую фразу, стараясь придать статье видимость объективности.
Окончив эту работу, он взялся за другую, весьма далекую от журналистики. Весь отпечатанный на тридцати страницах материал предназначался Йозефу Штейнметцу и содержал больше информации, чем подготовленный для публикации текст. Впрочем, эти материалы он тоже приложит.