Халифа зашевелилась у меня на руках.
— Всё хорошо, моя девочка, — прошептала я, прижимая её к себе.
Но я знала, что ничего больше не будет хорошо.
Никогда.
Я сидела на краю кровати и смотрела на телефон, который так и лежал у меня в руках. На экране светилось его имя — Зафар. Мой муж. Отец моих детей. Человек, который только что сказал мне, что я уже не женщина.
Мне казалось, что сердце застыло. Даже слёзы не текли. Просто пустота. Глухая, обжигающая.
Рядом Айдар тихо возился с игрушками, но время от времени бросал на меня настороженные взгляды. Он всё чувствовал. Всегда.
Халифа снова закашляла, и её тяжёлое дыхание наполнило комнату. Я осторожно поднялась, чтобы уложить её поудобнее. Крошечная, горячая, уставшая от болезни, она доверчиво уткнулась мне в плечо.
— Мам, — снова позвал Айдар. — Ты злая на папу?
Я посмотрела на него, и в груди что-то кольнуло. Он всё слышал. Конечно, слышал.
— Нет, — сказала я тихо, хотя это была ложь. — Просто устала.
Он кивнул, будто понял.
Но я видела в его глазах вопрос, который он боялся задать вслух: «Папа нас больше не любит?»
Я хотела сказать что-то ободряющее, но не могла. Слова застряли в горле.
Я устала врать.
— Айдар, — позвала я его мягко. — Помнишь, ты говорил, что хотел бы жить в другом месте?
Он поднял голову и внимательно посмотрел на меня.
— Мы уедем? — в его голосе не было ни страха, ни удивления. Только надежда.
Я кивнула.
— Да, сынок. Мы уедем. Скоро.
Он подошёл ко мне ближе и осторожно обнял за талию.
— А бабушка с Зухрой останутся здесь?
— Да, — я погладила его по волосам. — Они останутся здесь.
Он кивнул, словно это был самый правильный ответ.
— А папа?
Я замерла.
Халифа снова всхлипнула, её маленькие пальчики крепко вцепились в мой свитер, будто она боялась, что я исчезну.
— Папа… — я сделала паузу, подбирая слова. — Папа тоже останется здесь.
Айдар задумчиво кивнул и снова вернулся к своим машинкам.
А я сидела и смотрела в одну точку.
Мы уедем.
Эта мысль звучала в голове как приговор.
Я не знала, как именно это сделаю, куда пойду, но точно знала одно: больше я не позволю ни Зафару, ни его матери, ни Зухре ломать меня.
За спиной послышались шаги.
— Ты что опять тут сидишь? — свекровь появилась в дверях, её лицо недовольно перекосилось. — Дом как свинарник! Ты вообще собираешься что-то делать или нет?
Я подняла на неё взгляд.
Раньше я бы опустила голову и молчала.
Но теперь мне было всё равно.
— Собираюсь, — ответила я спокойно. — Собираюсь собрать вещи и уехать.
Свекровь замерла.
— Что?
— Мы уезжаем. Я с детьми.
— Куда это вы собрались⁈ — её голос поднялся на тон.
— Туда, где нас никто не будет оскорблять, — я встала с кровати, крепче прижимая Халифу к себе. — Где я не буду слышать, что я ленивая или что мои дети — чья-то обуза.
— Ты с ума сошла⁈ — свекровь побагровела. — Да ты без Зафара дня не протянешь! Куда ты пойдёшь?
— Это уже не твоя забота, — я посмотрела на неё прямо. — А если у него есть деньги на вторую жену, то, уж поверь, на алименты для своих детей тоже найдёт.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я больше не слушала.
Айдар подошёл ко мне и тихо взял меня за руку.
— Мам, — сказал он серьёзно. — Мы всё сделаем вместе.
И в этот момент я поняла: у меня есть всё, что нужно. У меня есть мои дети. А остальное… остальное приложится.
Мне не страшно.
Мне больше не страшно.
Зафар вернулся домой ближе к полуночи. Я услышала хлопок двери, потом — его шаги в прихожей. Он двигался тихо, словно боялся разбудить дом. Но не меня. О моем комфорте он давно перестал беспокоиться.
Я лежала и смотрела в потолок. Грудь сдавливало, дышать было тяжело. Но слёз не было. Вместо них внутри поднималась странная бодрость.
Я больше не позволю ему считать меня пустым местом.
Зафар спустился на кухню ближе к обеду. Я готовила детям завтрак, убирала со стола лишние вещи и вытирала руки полотенцем.
— Нам нужно поговорить, — сказала я спокойно.
Он тяжело вздохнул, бросил телефон на стол и потёр лицо ладонями.
— Опять? Что на этот раз?
— Мы переезжаем, — спокойно ответила я.
Он нахмурился:
— Куда это?
— В квартиру, которую ты купил пару лет назад. Помнишь?
Лицо у него изменилось. Он прищурился, откинулся на спинку стула.
— Это ещё почему?
— Потому что я больше не собираюсь жить в этом доме. Пусть твоя новая жена терпит твою мать, сестру и тебя. А я и дети будем жить отдельно.
— Ты что несёшь?
— Ты хотел поселить её туда, да? — усмехнулась я. — Всё уже продумал? Хотел наслаждаться жизнью с новой женой, а я должна была остаться здесь и дальше терпеть твою семью?
— Хватит, Хаджар.
— Нет, Зафар. Это тебе хватит.
Он сузил глаза:
— Ты сама выбрала эту жизнь.
— А ты выбрал взять вторую жену, — я скрестила руки на груди. — Думал, тебе всё сойдёт с рук?
Он молчал.
— Ты думаешь, справедливость — это просто делить своё время между двумя женщинами? Ошибаешься. Справедливость — это обеспечивать нас, защищать от унижений и не бросать ради новой игрушки.
— Ты жена, Хаджар. Ты должна выполнять свои обязанности.
— А ты муж. Ты должен защищать свою семью.
Он хотел что-то сказать, но я перебила: