— Вы держите тут в заключении, — Геральт откашлялся, — Престона Хольта, ведьмака.
— Кого мы тут держим в заключении, — молвил префект через пару минут, когда стало ясно, что Геральт ничего больше не добавит к сказанному, — это государственная тайна.
— Он заключён за убийство чародея Артамона из Асгута.
— Это тоже государственная тайна.
— Хольт арестован несправедливо. Он не виноват. Не он убил чародея. Я его убил.
— Ты? В самом деле? И какой же у тебя был мотив?
— Артамон был автором того пасквиля, который в сто девяносто четвёртом
натравил чернь и побудил её напасть на Каэр Морхен, наш замок…
— И этого тебе оказалось достаточно?
— Ещё он планировал отравить Хольта. И убить жриц в Эльсборге. Я должен был предотвратить это.
Эстеван Трильо да Кунья какое-то время молчал, постукивая пальцами по песочным часам, стоящим перед ним. Песок уже совсем пересыпался, но префект не переворачивал часы. Его явно не интересовало измерение проходящего времени.
— Другими словами, — сказал он, наконец, — ты якобы убил человека за литературное творчество и намерения. Поздравляю. Ты только что занял высокое место в моём личном списке идиотских мотивов. Но в то же время я должен огорчить тебя, молодой ведьмак по имени Геральт. Я тебе не верю. Я не верю твоему признанию. Аудиенция окончена. Покинь Стурефорс.
— Я убил чародея. Я могу это finis доказать.
— Правда? А finis — как?
— Я могу точно описать, каким образом я убил его. Это должны были обнаружить во время вскрытия.
— Должны были обнаружить, — кивнул префект в знак согласия. — И действительно обнаружили.
— Я ударил его в кадык…
— В выступ гортани, известный медикам как prominentia laryngea, — докончил, прервав его, префект. — Но поскольку ты не хотел, чтобы он мучился, умирая от удушья, ты добил его ударом в шею, в сосцевидный отросток, разорвав позвоночную артерию. Правильно?
Геральт умолк.
— Хольт во всех подробностях описал нам, как он убил Артамона из Асгута, — бесстрастно продолжал префект. — А вскрытие это подтвердило. А ты, ну, что ж, ты ведь знал, как убивает Хольт, знал его modus operandi. Достаточно, чтобы попытаться спасти его, взяв на себя преступление. Давайте трижды прокричим «ура» твоему достойному восхищения самопожертвованию, парень, и доказательству верности. Но верности напрасной. Твоё признание, которое, впрочем, не имеет силы доказательства, нам ни к чему, у нас уже есть виновник. Приговор вынесен, казнь состоится сегодня.
— Сегодня?
— Да, сегодня.
— Вы убьёте невиновного!
— Не кричи. Престон Хольт, он же Зьява Рейндерт, сам отдался в руки властей. Добровольно и без принуждения признался в преступлении. Точнее, в преступлениях. Он признался в убийстве Оттона Маргулиса, Кари Нурреда и Ремека Хвальбы, в чём, как ты знаешь, я давно уже подозревал его. Он признался также в убийстве Артамона из Асгута. Confessio est regina probationum, признание — царица доказательств. Суд не мог усомниться и не усомнился. Престон Хольт осуждён и приговорён, больше нам ничего не надобно.
— Повторяю, это не Хольт убил Артамона, а я. Признаюсь. Так что konfesjo есть wagina и так далее. Арестуй меня и выпусти Хольта.
Эстеван Трильо да Кунья молча глядел на него. Довольно долго.
— Закону, — сказал он, наконец, — а точнее, генеральному инстигатору королевства Каэдвен и чародеям из Бан Арда нужна казнь настоящего ведьмака. Наставника, не ученика. Одного приговора и одной казни вполне достаточно. Закон не кровожаден. Я тоже. После казни Хольта я сочту, что справедливость восторжествовала…
— Тоже мне справедливость.
— Прекрати. Прими к сведению и пойми, что ты не спасёшь Хольта, даже если будешь раздирать свои одежды и выть на луну. Я всё объяснил тебе тогда, в октябре, при нашей первой встрече. Хольт отдался в руки справедливости. Машина пришла в действие и втянула его в шестерни, из которых он выйдет только на эшафот. Это неотвратимо и неизбежно. И произойдёт буквально через минуту. В Стурефорс прибыли гости, те, которые пожелали присутствовать при казни. Те, для кого эта казнь важна.
Геральт молчал, стиснув зубы.
— А ты, — продолжил префект, — можешь удалиться с миром. Однако не рекомендую в дальнейшем громко и публично признаваться в своих якобы действиях. Потому что это может иметь плачевные…
— Я хочу, — резко прервал его Геральт, — увидеться с Хольтом.
— Это можно, — сказал Эстеван Трильо да Кунья.
Совершенно ошеломив этим Геральта.
Престон Хольт выглядел не слишком хорошо. Белые волосы свисали на лоб и глаза нечёсаной чёлкой.
Нездоровая бледность, запавшие щёки и неестественно выступающие скулы дополняли картину. К тому же на левой щеке виден был большой, но давний и уже пожелтевший синяк.
— Здешняя традиция, — бесстрастно молвил Эстеван Трильо да Кунья, заметив злой взгляд Геральта. — Ничего личного.
— Ничего личного, — подтвердил, усаживаясь на скамью, Хольт. — Просто дали по морде. Такая традиция.
— Я вас оставлю, — префект, наконец, перевернул песочные часы на столе. — Ненадолго. И уповаю, что ничего глупого не придёт в голову никому из вас. Учтите, вы под охраной.
