Сначала Распутин приехал в Киев и остановился в Пещерном монастыре. От этой поездки сохранились письменные воспоминания Распутина, которые, по-видимому, записаны под его диктовку. Это единственная связно написанная рукопись, сохранившаяся после Распутина. Название воспоминаний: «Краткое описание путешествия по Святым местам и вызванные им размышления по религиозным вопросам». Под этим заглавием спустя несколько лет вышло роскошно оформленное издание путевого дневника Распутина, причем без указания издательства и типографии. Было ли все это инсценировано, чтобы сомнительный «старец» смог вновь блистать уже в новом, нравственно возрожденном виде?
«Я прибыл в Святую Лавру[36], — так начинается рукопись, — из Питера и назову светом Питер, но свет этот суетный, а в Лавре светит свет тишины. Когда опускают Матерь Божию и пение раздается „Под Твою милость прибегаем“, то замирает душа и от юности вспомнишь свою суету сует и пойдешь в пещеры и видишь простоту, нет ни злата, ни сребра. Дышит одна тишина. Поневоле помянешь о суете жизни (…)»
Из Одессы Распутин переправляется через Черное море: «…Как только отправился из Одессы по Черному морю — тишина на море и душа с морем ликует и спит тишиной, видно блистают маленькие валочки, как златница и нечего более искать. Вот пример Божий: насколько душа человека драгоценна (…) Без всякого усилия утешает море (…) И солнце на море блистает, поднимается и в то время душа человека забывает все человечество и смотрит на блеск солнца, и радость у человека возгорается (…) Тут никакой грех не утаим и в землю не закопаем…
Константинополь: Что могу сказать своим маленьким человеческим умом про великий чудный Софийский собор, первый во всем свете! Как облако на горе, так и Софийский собор. Как Господь гневается на нашу гордость, что передал святыню нечестивым туркам (…) Прекрасны побережье и холмы в городе (…)
Привезена одна колонна из Рима в Константинополь в тысячу пудов[37] — это большое чудо (…) Доехали до Метелены, небольшой городок, где Павел Апостол проповедовал и тут же 30 мучеников, в которых он зажег огонь веры (…) чем далее, тем более встречаем душеспасительных мест (…)
Я много встретил народа, но особенно в третьем классе[38] много истинных христиан, много болгар (…) Можно ожидать исполнения слова Божия над нами, что будет единая Православная Церковь, не взирая на кажущиеся различия верующих…
В Смирне есть несколько красивых храмов. Один из них на том месте, где самаритянка беседовала с Яковом при Спасителе и уверовала в Него (…) В Смирне есть гора, на которой был цирк, где замучены ученик Иоанна Богослова и много других с ним. Где только нет мучеников за Христа! (…) Дивный путь этот учит смотреть на себя, как ты преуспеваешь, следуешь ли идеалам апостолов — если смысл состоит в этом, сеять истину…
Недалеко есть остров Хиос, где замучен Исидор в III веке. Все места освящены (…)
Средиземное море, Кипр. Здесь Бог воскресил Лазаря, но пароход здесь не пристает (…) Триполис (…) Бейрут расположен над морем, весь погружен в зелень. Боже, везде источник жизни! Георгий Победоносец в этом городе сокрушил змия (…) Яффа: где жил пророк Илья. И на том месте, где молился пророк, внизу горы — пещера. Тут монастырь греческий. Много в городе Яффе сотворено Ильей чуда. Я видел его строгий вид на иконе к нам грешным и когда мы смотрели, то вселился в нас трепет (…)
Боже, сколько апостолы по этим берегам зажгли веры! Сейчас все епископы грамотные, но нищеты духа нет, а народ только и идет за нищетой духа, толпами пойдет за ней. Без нищеты епископ заплачет, если креста не дадут, а если она есть в нем, то и худая ряса приятна — и за худой рясой пойдет толпа. Честь и почет простому монаху![39]
Отсюда можно совершить путешествие в Назарет.
Яффская долина необъятной красоты захватила рай. Нет на свете мудрее этого места. Как говорится в церкви про изобилие плодов земных, то здесь оно и есть. Даже невероятно, что можно и на земле встретить необъятный рай красоты. Пусть у кого и горе будет или потеря земного сокровища — я уверен, что скорби, как дым ветром, пронесет от одного изобилия, которым Бог светит на этих местах (…) Окончил путешествие, прибыл в святой град Иерусалим.
(…) При переходе от великой волны в земной рай тишины первым делом отслужили молебен. Впечатление радости я не могу здесь описать, чернила бессильны!
Господь здесь страдал! О, Господи, идешь (…) и видишь — ходят люди, как тогда (…) Что реку о такой минуте, когда подходил ко Гробу Христа! Так я чувствовал, что Гроб — гроб любви и такое чувство в себе имел, что всех готов обласкать и такая любовь к людям, что все люди кажутся святыми, потому что любовь не видит за людьми никаких недостатков (…)
(После описания своих впечатлений и намеков на духовенство у себя дома следуют подобные намеки на политиков).
