Тут же Ирод приказал убить младенцев (…) Сколь коварна зависть! Вот истинная причина всей этой бойни (…) Интрига царствует в короне, а правда как былинка в осеннюю ночь ожидает восхода солнца, как солнце взойдет, так правду найдут (…)»
В Вифлееме, где родился Христос, в Распутине, по-видимому, наряду с библейскими воспоминаниями пробуждаются и воспоминания о собственной жизни: «Зато когда увидишь ясли Самого Спасителя — забудешь усталость и многие разные интриги…»
Путевые записки, впечатления и ассоциации, намеки и скрытая злоба наряду с философскими размышлениями и моральными догмами — все это смешение жанров присутствует в его воспоминаниях и подается в стиле русских былин (сказаний), не без нравоучений, где заслуга не у того, кто ищет, а у того, кто терпелив. За это утешение: Господь может прославить грешников, если сохранять любовь Божью (и к Богу) (см. Лот — «Как увенчал Господь праведного Лота!»). О церкви: «Однажды православная церковь во имя любви объединит в себе все другие…» О монастырях: «Они не для народа, а для государства, а должно быть наоборот…» И, наконец, всеобщий призыв к паломничеству, потому что при этом учишься любить религию, родину и царя.
В конце толстой тетради с записями Распутин делает вывод: «Этот источник неисчерпаем глубокой мудростью. Господь питает его своей правдой, какой бы плохой она ни была, но это правда. Григорий».
В мае 1911 года Распутин возвращается. Пасху он провел на Святой земле (а также празднуемую немного раньше пасху католиков, которым он «от всего сердца сочувствует», потому что они, по его мнению, отмечают ее «не так весело», как православные христиане). Между тем, происходит дальнейшее развитие событий, укрепляющее его положение в Петербурге: обер-прокурора Священного Синода С. М. Лукьянова, приверженца Столыпина, который критикует Распутина, заменяют В. К. Саблером.
Вырубова вспоминает, почему Лукьянов стоял Распутину поперек дороги: «Лукьянов хотел прогнать Илиодора. Старец считает, нужно сделать так, чтобы народ был за Илиодора. Тогда Лукьянову придется уйти. Он и так только хвост Столыпина и симпатизирует всем господам в Думе. „А кого нужно поставить на его место?“ — спросила Мама (царица). — „Саблера, — выпалил Старец как из пушки. — Он славный и лояльный. Мягкий, как воск! Немного тепла, и он согнется. И верный слуга царя, и набожный…“»
Этот разговор основывается на сообщениях Илиодора о том, что якобы Распутин рассказал ему о Саблере, как тот на коленях умолял его о протекции. Правдоподобно выглядит и вражда Распутина со Столыпиным и с депутатами Думы, которые видят его насквозь, а потому являются для него самыми опасными врагами. Поскольку Распутин знает, с каким предубеждением царица относится к Думе, ограничивающей самодержавную власть, он ловко использует недоброжелательную позицию Александры Федоровны, пытаясь утвердить ее в этом мнении и использовать любую возможность, чтобы выступить против Думы.
С уходом Лукьянова наметилась тенденция к падению власти Столыпина. Спорный вопрос об отношении к Распутину не может служить причиной разногласий между государем и одним из его самых лояльных и талантливых министров. С помощью демократических реформ и укрепления институтов самоуправления, а также посредством восстановления в правах ущемленных национальных меньшинств, например, евреев, Столыпин хочет добиться стабилизации отношений и тем самым остановить революционное движение. Но для царя (и, в первую очередь, для царицы) Столыпин выглядит слишком либеральным. А его планы относительно автономии Польши и Финляндии кажутся Николаю II опасными. Постепенно он теряет доверие к Столыпину, хотя совсем недавно отклонил его просьбу об отставке. Когда же его законопроект (об усилении вооруженных сил) был блокирован Думой, Столыпин вновь подал прошение об отставке. На этот раз царь захотел «подумать»…
Вскоре после этого в Киеве приступили к подготовке грандиозного торжества. В начале сентября должно было состояться открытие памятника государю-реформатору (освободителю крестьян) Александру II, убитому анархистами, деду Николая И, чье дело пытался продолжить Столыпин. Перед приездом царя и его свиты вместе со Столыпиным в городе в спешке и суматохе проводились мероприятия по обеспечению их безопасности.
