Таким было покушение, как правильно предполагает Распутин. Его спланировал его бывший друг из жажды мести, при этом он воспользовался услугами одной из тех многочисленных женщин, которые были изнасилованы Распутиным, и обратились к Илиодору, его антиидолу на юге России.
Покушение готовилось несколько месяцев. У Хионии Гусевой при задержании был найден старый номер газеты «Свет» от 18 мая 1914 года. В нем была опубликована статья автора, пишущего под псевдонимом «Амфитеатров», в то время жившего за границей. Из-за своей полемической статьи под смелым заголовком «Дело Обмановых» он оказался в затруднительном положении. В статье от 18/31 мая можно прочитать скандальные истории, которые должны были послужить сигналом к началу охоты на Распутина.
Как выясняется в ходе допросов журналистов, покушение на Распутина должно было произойти в тот же день, что и на австрийского престолонаследника. Это означает, что сербские планы на 28 июня, день памяти о битве на Куликовом поле, были известны в определенных русских кругах. Таким образом, подтверждается, что противники Распутина и сторонники войны на Балканах сходились в представлении о том, что такая война объединила бы христиан славянского происхождения. Однако Распутин, если бы он остался жив, сделал бы все, чтобы отговорить царя от этого, используя свое влияние на мистически настроенную и беспредельно преданную ему царицу. Убийство Распутина исключило бы вмешательство в вопрос войны и тем самым удовлетворило бы его противников.
Для подтверждения этого тезиса в следственном сообщении указывается, что к моменту запланированного убийства в Покровском находился журналист «Петербургского курьера» Вениамин Борисович Дувидзон, а в Тюмени, расположенной поблизости, за ходом событий следил его секретарь, Левоновский. Таким образом, в основе двух почти одновременных покушений на австрийского престолонаследника и на Распутина лежало нечто большее, чем общая политическая цель — исключить двух противников войны. Цель, несмотря на неудачное покушение на Распутина, была достигнута, даже если не были осуществлены связанные с этим надежды.
На допросах лиц, опрашиваемых для выяснения обстоятельств покушения, всплывает и прошлое Распутина, в период с 1909 по 1913 год. В это время произошло его окончательное превращение из настоящего Старца в жизнерадостного мужчину, который только поддерживает прежний имидж, чтобы использовать в своих целях связанные с ним авторитет и власть, скрывая свою настоящую сущность. Главный вопрос расследования: был ли Илиодор заказчиком убийства Распутина и если да, то почему?
Интересны в этом смысле показания епископа Гермогена.
«С Григорием Распутиным я познакомился в Петербурге в конце 1908 года, когда я осенью принимал участие в Священном Синоде. Архимандрит Феофан, ректор Петербургской Духовной академии, познакомил меня с ним. Тогда же в Петербург прибыл отец Илиодор из Почаевской лавры. (…) Отношения между мною, а также Илиодором и Распутиным на первых порах были самые лучшие. Распутин пользовался общим расположением. (…) Когда Распутин был в Царицыне, Отец Илиодор в проповедях, обращенных к пастве, указывал Григория Распутина как подвижника высокой христианской жизни. (…) В начале 1910 года я получил послание от владыки Феофана. Он сообщал, что Григорий Распутин — недостойный, бесчестный человек и привел целый ряд примеров необузданной жизни Распутина. Я изменил свое отношение к нему, однако Илиодор поддерживал дальше свою дружбу с ним, так как думал, что обвинения необоснованны.
Летом 1911 года отец Илиодор совершил с паломниками поездку по Волге. Насколько мне известно, Распутин не только не противодействовал поездке, но даже всеми мерами содействовал этому, в частности, предоставлением им средств — Распутин, как я слыхал (от кого — не помню), собрал и предоставил на это около трех тысяч рублей. В конце 1911 года Илиодор искал инвесторов для издания газеты „Гром и молния“. Я оказал содействие отцу Илиодору, и затея увенчалась успехом. В Петрограде мною было получено еще больше неблагоприятных сведений о Распутине, и я запретил отцу Илиодору поддерживать с ним отношения.
Уехав в Царицын, отец Илиодор в своих проповедях указывал пастве, что он ошибался в оценке Распутина, что последний оказался недостойным человеком.
О знакомых Распутина в Царицыне я могу лишь сказать, что об этом больше знает почитательница Илиодора Ксения Гончаренко. Из ее рассказов я знаю только о совершившей покушение Хионии Гусевой, что она была в свое время соблазнена Распутиным и затем им покинута. (…) На первых порах Распутин пользовался расположением царицынского населения, когда приезжал к Илиодору, но затем, ввиду открыто допускавшегося им „вольного“ обращения с молодыми женщинами и девушками, отношение к нему стало хуже. Распутина молодые женщины стали явно избегать. Посещали его только старухи. По этому поводу Распутин в резкой форме выражал свое неудовольствие отцу Илиодору.
Больше ничего добавить не имею. Епископ Гермоген».
