Рассказ предка полностью

Не правда ли, различия в размере клюва между успешными и неудачливыми птицами в засушливые годы казались ужасно маленькими? Джонатан Вейнер (Jonathan Weiner) цитирует показательный эпизод об этом от Питера Гранта:

Однажды, как только я начал лекцию, биолог в аудитории перебил меня: "Насколько большие различия, вы утверждаете, заметили,- спросил он меня, - между клювом выжившего вьюрка и клювом погибшего?"

"В среднем пол миллиметра", ответил я. "Я не верю", сказал тот человек. "Я не верю, что пол миллиметра действительно могут иметь такое значение." "Однако таковы факты", сказал я. "Посмотрите данные и потом задавайте вопросы." Вопросов он не задал. 

Питер Грант вычислил, что нужно всего лишь 23 случая засухи на Дафни Майор вроде той, что была в 1977 году, чтобы превратить Geospiza fortis в G.magnirostris. Разумеется, это не будет буквально G.magnirostris. Но это очень наглядный способ представить происхождение видов и то, как быстро оно может произойти. Дарвин едва ли знал, столкнувшись с ними и упустив возможность должным образом их пометить, какими сильными помощниками "его" вьюрки, в конце концов, окажутся.

Рассказ Павлина

Павлиний "хвост" на самом деле морфологически является не настоящим хвостом (настоящий хвост птицы - это миниатюрный огузок), а веером длинных задних перьев. "Рассказ Павлина" очень показателен для этой книги, поскольку в истинно чосеровском стиле передает мораль от одного пилигрима, которая помогает другим пилигримам познать себя. В частности, когда я обсуждал два крупных преобразования в человеческой эволюции, я ссылался на будущее, когда к нашему паломничеству присоединится павлин и снабдит нас моралью его (и в этом случае я имею в виду именно его, а не ее) рассказа. Это, конечно, рассказ о половом отборе. Теми двумя преобразованиями гоминид были наш переход с четырех ног на две и последующее увеличение нашего мозга. Давайте добавим третью, вероятно менее важную, но очень характерно человеческую особенность: потерю нами волос на теле. Почему мы стали "голой обезьяной"?

В Африке в позднем миоцене было много видов человекообразных обезьян. Почему один из них внезапно и быстро начал эволюционировать в очень отличном от остальных направлении, на самом деле, в отличном от остальных не только обезьян, но и от остальных млекопитающих? Что выделило этот один вид и отправило на высокой скорости в новом и странном эволюционном направлении: вначале в сторону двуногости, затем к мозговитости, и в какой-то момент к потере большей части волос на теле?

Быстрые, внешне произвольные порывы эволюции в причудливых направлениях говорят мне об одном: о половом отборе. Вот здесь мы начинаем слушать павлина. Почему павлин имеет хвост, который подчеркивает незначительность остального тела, трепеща и мерцая на солнце великолепными глазчатыми мотивами королевского пурпурного и зеленого цвета? Потому что поколения пав выбрали павлинов, которые щеголяли наследственными аналогами этой экстравагантной рекламы. Почему у самцов нитчатой райской птицы красные глаза и черный гребень с переливающимся зеленым краем, в то время как Вильсонова райская птица обращает на себя внимание алой спиной, желтой шеей и синей головой? Не потому, что что-то в их соответствующих диетах или среде обитания предрасполагает эти два вида к их различным цветовым сочетаниям. Нет, эти различия, и те, которые так заметно отличают все другие виды райских птиц, произвольны, причудливы, несущественны для кого бы то ни было – кроме самок райских птиц. Подобного рода вещи создает половой отбор. Половой отбор становится причиной необычной, причудливой эволюции, которая уводит в явно произвольных направлениях, подпитывая саму себя, чтобы породить дикий полет эволюционной фантазии.