С другой стороны, половой отбор также имеет тенденцию увеличивать различия между полами – половой диморфизм (см. "Рассказ Тюленя"). Любая теория, объясняющая человеческий мозг, двуногость или безволосость половым отбором, должна мужественно встретить главную трудность. Нет никаких свидетельств, ни что один пол мозговитее, чем другой, ни что один пол является более двуногим, чем другой. Верно, что один пол склонен быть более голым, чем другой, и Дарвин использовал это в своей собственной теории потери человеком волос в результате полового отбора. Он предположил, что предковые самцы выбрали самок, а не наоборот, как обычно в животном мире, и что они предпочитали лишенных волос самок. Когда эволюция одного пола опережает эволюцию другого (в данном случае женский пол на пути к потере волос), другой пол можно представить как "подтягиваемый следом". Подобного рода объяснение мы в некоторой степени должны предложить для такой избитой темы, как мужские соски. Не столь неправдоподобно было бы прибегать к развитию частичной наготы мужчин, подтягиваемой вслед за более полной потерей волос у женщин. Теория "подтягивания следом" работает менее хорошо для двуногости и мозговитости. Уму непостижимо – даже ужасно – когда пытаешься вообразить двуногого представителя одного пола, гуляющего с четвероногим представителем другого. Однако теория "подтягивания следом" имеет право на существование.
Есть условия, при которых половой отбор может благоприятствовать мономорфизму. Лично я подозреваю, и Джеффри Миллер (Geoffrey Miller') в "The Mating Mind", что у людей выбор партнера, в отличие, возможно, от выбора партнера у павлинов, идет в обоих направлениях. Кроме того, наши критерии отбора могут быть разными, когда мы ищем долгосрочного партнера и когда мы ищем роман на одну ночь.
В настоящий момент мы возвращаемся в более простой мир павлинов и пав, где самки делают выбор, а самцы ходят вокруг с напыщенным видом и стремятся быть выбранными. Одна версия этой идеи предполагает, что выбор партнера (в данном случае выбор павами) капризен и прихотлив по сравнению, например, с выбором пищи или выбором среды обитания. Но вы можете резонно спросить, почему это должно быть так. Согласно по крайней мере одной влиятельной теории полового отбора, теории великого генетика и статистика Р.А. Фишера (R.A.Fisher), имеется очень веское основание. Я изложил эту теорию подробно в другой книге ("Слепой Часовщик", Глава 8) и не буду делать это здесь снова. Основная суть в том, что внешность самца и пристрастие самки эволюционируют вместе в своего рода взрывной цепной реакции. Новшества в согласованности предпочтений самок в пределах вида и соответствующие изменения во внешности самцов усиливаются в безудержном процессе, ведущем их обоих в ногу, далее и далее в одном направлении. Нет никакой чрезвычайной причины, дабы было выбрано именно это направление: просто оно случайно оказалось тем направлением, в котором началось эволюционное течение. Случилось так, что предки пав сделали шаг по направлению предпочтения большего веера. Этого было достаточно для запуска механизма полового отбора. Он вступил в действие, и за очень короткое по эволюционным стандартам время павлины, в отличие от пав, вырастили большие и более переливчатые веера, а самкам было все мало.
Каждый вид райских птиц, многие другие птицы, рыбы и лягушки, жуки и ящерицы унеслись в своих собственных эволюционных направлениях всех ярких цветов или фантастических форм – но различных ярких цветов и различных фантастических форм. Для наших целей существенно только то, что половой отбор, согласно здравой математической теории, способен направлять эволюцию в произвольных направлениях и подталкивать вещи к непрактичным излишествам. В разделах по эволюции человека возникло предположение, что именно на это похоже стремительное увеличение мозга. А также стремительная потеря волос тела и даже стремительный взлет двуногости.
"Происхождение человека" Дарвина в значительной степени посвящено половому отбору. Его пространный обзор полового отбора у животных, не являющихся людьми, служит вступлением к отстаиванию полового отбора как доминирующей силы в недавней эволюции нашего вида. Его трактовка человеческой безволосости начинается отвержением – более резким, чем его современные последователи считают уместным – возможности, что мы потеряли свои волосы по прагматическим причинам. Его вера в половой отбор усилилась благодаря наблюдению, что во всех расах, сколь угодно волосатых или сколь угодно лысых, женщины склонны быть менее волосатыми, чем мужчины. Дарвин верил, что предки-мужчины считали волосатых женщин непривлекательными. Поколения мужчин выбирали в партнеры самых голых женщин. Оголенность мужчин эволюционно подтягивалась вдогонку за оголенностью женщин, но никогда ее не догоняла, что объясняет, почему мужчины остаются более волосатыми, чем женщины.
