Вывод в том, что в нашем обратном путешествии в прошлое сопредки, которых мы встречали, не представлены в общем случае конкретными ископаемыми. Лучшее, на что мы обычно можем надеяться, это составить перечень признаков, которыми эти предки, вероятно, обладали. У нас нет ископаемого предка, общего с шимпанзе, даже притом, что он жил меньше чем 10 миллионов лет назад. Но мы оказались способны предположить, хотя и с опаской, что предок, наиболее вероятно, должен был, по знаменитыми словами Дарвина, быть волосатым четвероногим, поскольку мы - единственная обезьяна, ходящая на задних лапах и имеющая голую кожу. Ископаемые могут нам помочь с умозаключениями, но в основном так же косвенно, как помогают нам живые животные.

Мораль "Рассказа Ланцетника" в том, что гораздо труднее найти предка, чем кузена. Если вы хотите узнать, как выглядел ваш предок 100 миллионов лет назад или 500 миллионов лет назад, бесполезно копать породы на соответствующую глубину в надежде обнаружить ископаемое, помеченное как "Предок", как будто в некоторой мезозойской или палеозойской кадке с отрубями, где прячут рождественские подарки. Наибольшее, на что мы можем обычно надеяться - это ряд ископаемых, которые, некоторые в отношении одной части, другие в отношении другой части, представляют то, на что, вероятно, были похожи предки. Возможно, это ископаемое кое-что говорит нам о зубах наших предков, в то время как на миллион лет более позднее ископаемое дает нам отдаленное представление о руках нашего предка. Каждое конкретное ископаемое - почти наверняка не наш предок, но, если повезет, его некоторые части могут быть похожи на соответствующие части предка, точно так же, как сегодня лопатка леопарда является допустимым приближением лопатки пумы.

Рандеву 24. Асцидии

Асцидии поначалу кажутся неожиданными новыми членами в нашем человекоцентричном паломничестве. Предыдущие новоприбывшие не отличалось столь кардинально от тех, кто уже на марше. Даже ланцетник может быть оправданно расценен как упрощенная рыба: разумеется, лишенная главных особенностей, но вы можете легко наметить в общих чертах путь, по которому нечто вроде ланцетника могло эволюционировать в рыбу. Асцидия – нечто иное. Она не плавает как рыба. Она не плавает как кто угодно. Она не плавает. Совсем не ясно, почему вообще она заслуживает выдающегося названия хордового. Типичная асцидия – мешок, прикрепленный к скале, заполненный морской водой, плюс пищеварительный канал и репродуктивные органы. Мешок увенчан двумя сифонами – один для всасывания воды, а другой - чтобы ее выпускать. День и ночь вода течет внутрь через один сифон и выходит через другой. По пути она проходит через глоточную корзину, фильтрующую сеть, которая процеживает частицы пищи. Некоторые асцидии скученны в колонии, но каждый участник делает по существу одно и то же. Никакая асцидия даже слабо не напоминает рыбу, или любое позвоночное, или ланцетника.

Не напоминает взрослая асцидия. Однако непохожая на хордовое животное взрослая асцидия имеет личинку, которая похожа... на головастика. Или на личинку миноги, пескоройку из рифмы Гарстанга на стр. 303. Как многие личинки прикрепленных, живущих на дне, питающихся фильтрацией животных, личинка асцидии плавает в планктоне. Она продвигается как рыба с помощью постанального хвоста, колеблющегося из стороны в сторону. У нее есть хорда и спинная нервная трубка. У личинки, хотя не у взрослой асцидии, внешность, по меньшей мере, зачаточного хордового животного. Когда она готова превратиться во взрослого, личинка закрепляется на камне (или на чем-нибудь, что будет ее взрослой опорой) головой вперед, теряет свой хвост, свою хорду и большую часть своей нервной системы и обосновывается для жизни. Ее даже называют "личинкой-головастиком", и значение этого был известно Дарвину. Он представил асцидий следующим неутешительным образом:

Они едва обозначились как животные и состоят из простого, жесткого, кожистого мешка с двумя маленькими, выходящими наружу отверстиями. Они принадлежат к моллюскообразным Хаксли – низшему подразделению большого царства моллюсков, но были недавно размещены некоторыми натуралистами среди Vermes или червей. Их личинки несколько напоминают головастиков по форме и обладают способностью свободно плавать вокруг.

Я должен сказать, что ни моллюскообразные, ни черви больше не признаются, а асцидии больше не размещаются, близко к моллюскам или червям. Дарвин продолжает, упоминая о своей радости обнаружить такую личинку на Фолклендских островах в 1833 году, и он продолжает следующим образом:

Перейти на страницу:

Похожие книги