— Всё началось с Пита, — улыбается она и тут же, заметив мой острый взгляд, добавляет, — нет, мы не встречались. Просто ему нужен был кто-то, кто сможет беспрепятственно передвигаться по Панему и передавать родителям деньги, новости. Сам он не мог приехать. А я занимаюсь инспекцией банков, поэтому регулярно посещаю каждый из дистриктов.
Алекс улыбается, глядя, как Пит с Атласом строят из песка замок. Даже имея в распоряжении лишь ведёрко и пару дощечек, Питу удаётся выстроить целую крепостную стену. А племянник в награду посыпает его песком, отчего каждый раз заходится в смехе.
— В Двенадцатом меня никогда не любили, — продолжает она. — Всегда смотрели как на врага и шарахались будто от чумы. Я же из Капитолия, — закатывает она глаза. — Даже в единственном отеле вашего дистрикта мне никогда не были рады. Помню, как Пит впервые попросил меня передать конверт для родителей. Я никогда не интересовалась тем, что было внутри. Наверное, деньги. Он сказал, что в центре только одна пекарня, так что ошибиться было трудно.
На лице Алекс появляется широкая искренняя улыбка. Мягкий, идеальный изгиб губ делает её еще красивее.
— И стоило мне войти внутрь, как меня просто сбили с ног в буквальном смысле этого слова! — она начинает смеяться. — Рай выносил огромные коробки и не заметил меня. Он потом так долго извинялся. Заставил остаться у них, переживая за то, что устроил мне сотрясение мозга. Что-то было в его глазах, что зацепило меня тогда. Ярко-синие, с темными осколками, скрытыми в их глубине, подобные сапфирам. Но самое главное — я увидела в них доброту. Он был первым, кто отнёсся ко мне без предубеждения. Ему было неважно откуда я и кто мой отец.
Она поворачивается ко мне, сверкая своими янтарными глазами, — Ты же знаешь, чья я дочь?
Я лишь отрицательно мотаю головой.
— Сенеки Крейна, — тихо говорит она, а я вздыхаю. Хеймитч говорил мне, что с ним стало. — На самом деле он знал, на что шел. Он всегда был на нашей стороне.
— На нашей стороне? — переспрашиваю я? — А какая сторона ваша?
— Не та, на которой Сноу, — улыбаясь, добавляет она. — Но главное, чтобы сам старик об этом не узнал, потому что он считает иначе.
Я смотрю, как Атлас тащит Пита в море, а тот пытается его отговорить от этой затеи, потому что волны разгулялись не на шутку. Обращаю внимание, что Питу заменили протез, и сейчас его походка ничем не выдаёт былую травму.
— В общем, в следующий раз я уже остановилась у Мелларков, и они приняли меня как родную. Особенно папа. Мама решила, что я приехала с инспекцией их пекарни, — она начинает смеяться звонким и заливистым смехом, — но потом вроде успокоилась. Я и сама не поняла в какой момент в него влюбилась.
Я молча слушаю и не отрываю глаз от туго натянутой тонкой линии горизонта, перед которой, сидя на песке, устроились две фигуры.
— Он будет замечательным отцом, правда? — Спрашивает девушка, указывая рукой на Пита. — Его брат тоже был бы. Я всегда с особым трепетом вспоминаю время, которое мы проводили вместе. Но не могу вывезти его в Капитолий. А сама не могу жить в Двенадцатом. Может, когда-нибудь…
— А Сноу знает?
— Конечно, знает, — она неловко заламывает пальцы. — Он думает, что это ребенок Пита, учитывая сколько времени малыш с ним проводит.
Я перевожу на неё удивленный взгляд.
— Они ведь похожи, — объясняет она. — Слышала бы ты, как Пит ругался и орал, когда узнал о том, что я беременна. В Двенадцатом не так уж сильно развиты средства контрацепции, знаешь ли, — словно оправдываясь, разводит она руками. Естественно, мне известно, для чего многие женщины обращались к матери за травяными сборами. Они хотели избавиться от нежелательных детей или предотвратить беременность. — Мы надеялись, что пронесет, но, как видишь, не вышло.
Алекс подтягивает ногу ближе к себе, обхватывая ее руками.
— «Вы с моим братом-идиотом дали ему в руки второй козырь». Пит тогда жутко разозлился и ушел, хлопнув дверью. Я и сама была на грани истерики. Посуди сама, мне едва исполнилось двадцать, а тут ребёнок, которого придётся растить в одиночку. Мне ещё никогда не было так страшно. Но на следующий день Пит, разумеется, вернулся. Сказал: «Только попробуй избавиться от него».
— Второй козырь? — переспрашиваю я. — А что за первый?
Алекс, сузив глаза, несколько кривит рот, и тут до меня доходит. Это я. Моя жизнь — первый козырь против Пита в руках у Сноу. Девушка встаёт, отряхивая от песка свои тёмные джинсы.
— Пит, — кричит она, и оба Мелларка поворачивается на голос. — Тащи его обратно. Мы поедем к родителям, я хочу успеть до того, как Атлас снова заснёт.
— Может останетесь? — предлагаю я, тоже вставая, хотя имею ли право, ведь по сути это даже не мой дом. На самом деле меня до жути пугает перспектива оказаться с Питом наедине. Тем более в свете новых обстоятельств.
— Спасибо, Китнисс, но мы поедем. Думаю Вам есть, что обсудить вдвоём, — легко толкая меня плечом, произносит она.
