Я не должна выдать себя.
Почти получается.
Прямо здесь, когда его лицо сияет, я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и ухожу. Убегаю прочь.
Мне необходимо найти темную комнату и свернуться там калачиком, пытаясь забыть то время, когда он держал за руку меня, а не её.
Я, пошатываясь, поднимаюсь по лестнице наверх, переступая через две ступеньки. Позади меня Пит что-то взволнованно говорит. Мне? Ей? Я едва слышу. Всё расплывается, и я не могу дышать. Пытаюсь вздохнуть, но в моих лёгких разгорается пожар, сжигая заживо всё тело.
Может, я умираю? Как глупо умереть из-за любви. Разве я умею любить?
Нет, не умею. Я буду держать это в себе.
Но вместо этого я начинаю дрожать, зажимая рукой вырывающиеся рыдания.
— …Китнисс, — сквозь пелену боли и слез прорывается голос. — Ты в порядке?
Я поднимаю глаза. Надо мной нависает расплывчатый Пит.
— Ты всё врал, каждое слово было ложью.
— Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Не было девушки у него четыре года. Видимо, ребёнок не считается, — сквозь зубы цежу я больше себе, чем ему.
Пит подходит ближе.
— Китнисс, что за истерика? — серьёзным холодным тоном произносит он и поднимает мой подбородок вверх, чтобы я смотрела на него. — Почему ты плачешь?
Его глаза, как холодный огонь, обжигают мое сердце, мгновенно оставляя внутри темные шрамы. Я качаю головой, и ещё несколько дорожек слез проливаются словно горные потоки.
— Я спросил: почему ты плачешь? — повторяет он вопрос.
Не хочу отвечать. Всё равно уже слишком поздно. Но он ждёт, поэтому я произношу единственную правду, которая как камень, катящийся с горы, слетает с моего языка:
— Потому что окончательно потеряла тебя, — шепчу я, отталкивая его руки от своего лица и опуская глаза.
На секунду между нами повисает молчание. Долгое и тяжёлое.
— Ты решила, что Атлас мой сын? — неожиданно улыбаясь, произносит Мелларк и поднимает меня с пола, придерживая за плечи руками. Мне так хорошо в его «недообъятиях», что от обиды я начинаю рыдать ещё сильнее. — Ох, Китнисс, почему ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь? Ты как обычно все неправильно поняла.
Он проводит рукой по моим волосам и слегка отстраняется, чтобы взглянуть мне в лицо.
— Он сын Рая. Моего брата.
— Что?
Я делаю шаг назад, глухо ударяясь о стену. Сердце все ещё колотится от прилива адреналина, когда до меня доходит смысл его слов.
— Но как такое может быть? — едва слышно произношу я, вытирая лицо рукавом рубашки.
Волна стыда сбивает меня с ног — хочется сквозь пол провалиться.
— Так что ты говорила про то, что боялась потерять меня? — ещё шире улыбаясь, произносит Мелларк.
Я порываюсь убежать, потому что такого позора не вынесу, но только дергаюсь, как Пит выставляет вперёд руку, упираясь ей в стену и отрезая мне путь к побегу.
— Выпусти меня, — прошу я, не в силах поднять глаза на парня, когда он наклоняется ниже и тихо произносит:
— Ты меня ревнуешь: правда или ложь?
Эти слова едва не разрывают мне сердце. Я закрываю глаза, шмыгая носом, и чувствую, как Пит стирает сбегающую по моей щеке слезу.
— Правда или ложь? — повторяет он.
— Правда, — почти беззвучно шепчу я.
— Посмотри на меня, — просит он. Пит берет меня за руку и я, наконец, решаюсь открыть глаза. Лед в его взгляде сменяется ключевой водой — ласковой и живой.
Пит поглаживает меня по щеке, и его взгляд пробирает до самого живота.
— Китнисс… — его слова окутывают, согревают, окружают меня, как солнечные лучи, проникающие в океанскую толщу, освещают тёмную бездну.
Парень медленно тянется ко мне, и я закрываю глаза.
Что-то падает, и мы одновременно вздрагиваем. В проходе стоит малыш, в его руках зажаты ключи от машины, а рядом валяется небольшой поильник. На лестнице раздаются шаги, Алекс поднимается, зажав в одной руке сумку с игрушками, а в другой — свои вещи.
— Я помогу, — кидается Пит, забирая у неё из рук багаж. — Я же сказал, что сам всё возьму — не надо было.
Когда он уходит, я поворачиваюсь и гляжу на свое отражение в узком настенном зеркале. Я до сих пор дрожу.
***
Океан, то отступая, то снова накатывая на песчаный берег, оставляет за собой мелкие круглые камешки и едкий запах соли. Пара чаек вышагивает по берегу в поисках выброшенных волной морских обитателей, и за ними на песке остаётся цепочка мелких когтистых дорожек. Атлас бежит навстречу птицам, пытаясь их поймать, но только ему удаётся приблизиться, вольные создания снова раскрывают свои широкие крылья и взмывают ввысь, оставляя мальчишку ни с чем. Пит подхватывает его на руки и подбрасывает вверх, от чего малыш начинает весело и заливисто смеяться. Они босиком носятся друг за другом по мокрой кромке прибоя, и каждый раз, когда сорванцу удаётся поймать своего дядю, он подпрыгивает и хлопает в ладоши.
— Они похожи с Раем, правда? — подойдя ко мне из-за спины, говорит Алекс и присаживается рядом на деревянный настил, вероятнее всего служащий подставкой для лодки.
— Да, очень, — вспоминая свой позор, опускаю голову. Я не знаю, как лучше о таком спрашивать, поэтому решаю задать вопрос как умею — прямо в лоб, — почему вышло так, что у тебя ребёнок от среднего из Мелларков?
