Внезапно обхватив двумя руками талию, он поднимает меня и усаживает на столешницу. В голубых глазах густой туман, а тяжёлое дыхание только подкрепляет мысли, что он не сможет больше оттягивать поцелуй. И вдруг я понимаю, что сама на это отчаянно надеюсь.
Ещё ближе.
Всего несколько сантиметров.
Я прикрываю глаза, но он касается не губ, а мочки уха, и каждый нерв до самых кончиков пальцев зажигается, словно сто тысяч солнц. Все тело повинуется странному голоду, который можно утолить лишь одним способом, и я повернувшись, целую его сама.
Губы у него тёплые. Он тихонько прихватывает ими мои, и я обнимаю Пита за шею, стараясь удержаться. Я ожидаю быстрого поцелуя, но он не торопится. Кончик его языка проходится по моим губам и нежно их приоткрывает.
Я притягиваю его к себе, стараясь стать ближе, целуя так крепко, что становится трудно дышать. Его язык отчаянно ищет мой, и я, запустив пальцы в светлые волосы, осторожно касаюсь языком его рта, непроизвольно охая от тянущего ощущения. Я никогда ещё никого так не целовала. И никто так не целовал меня.
Я буквально задыхаюсь, удивляясь, где же та сильная Китнисс, которая была уверена, что никогда и никого не полюбит? Почему моё тело словно магнитом притягивает к Мелларку?
Я чувствую, как будто мы создали свое собственное пространство, и ничего извне не сможет проникнуть внутрь, чтобы разрушить его. Ровно как и ничего из нашего мира не просочится наружу.
Когда он, наконец, отрывается от меня, все тревожные мысли растворяются.
— Привет, — улыбаясь, произносит он.
Я улыбаюсь ему в ответ:
— Привет.
Я смотрю на него и не могу отвести взгляда. Что-то изменилось. Это видно по его улыбке, жестам, спокойствии взгляда… Кажется, это тот же Пит, но он выглядит совершенно по-другому.
Пит вглядывается в мои глаза, и я знаю, он ищет ответы на вопросы, что до сих пор его беспокоят. Просто поблагодарить за всё, что он сделал — бесконечно мало. Я не умею красиво говорить, поэтому обвиваю его руками в ответ и крепко прижимаю к себе, чтобы он чувствовал, что я рядом и не отпущу.
— Китнисс, — тихо говорит парень, прикасаясь ладонью к моей щеке. — Я скучал по тебе.
— Что?
— Я скучал по тебе, — повторяет он. — Очень сильно. Я скучал по тебе всегда, со дня нашего возвращения с игр.
Я никак не ожидала услышать эти слова.
— Скажи что-нибудь, — просит он, заглядывая мне прямо в душу. И я, наконец, вижу его настоящего. В его глазах нет больше защиты, той невидимой высокой стены, ограждавшей меня от того, чтобы узнать его. Я гляжу в самую глубину, где на дне теплится отражение летнего неба. Того Пита, которым он был раньше. И сейчас он позволяет мне по-настоящему узнать его. И он прекрасен.
— Пит, — говорю я, изо всех сил стараясь придать голосу побольше убеждённости. По сравнению с Мелларком в красноречии я, как правило, проигрываю. — Прости меня… — снова спотыкаюсь о собственные слова, не понимая, как выразить всю глубину признательности и одновременно отчаянья. Закрываю глаза, слёзы склеивают ресницы. — Просто… Не знаю, как можно с этим справиться. С тобой. С нами.
— О, нет, — твёрдо произносит парень. Он берёт моё лицо в свои ладони и смахивает солёные капли большими пальцами. — Не плачь только, ладно? Не надо больше слёз.
Умудряясь улыбнуться и нахмуриться одновременно, Пит приближается к моим губам, и я чувствую, как он снова накрывает их своими.
— Я мечтал сделать так с момента, когда впервые увидел тебя, — шепчет он и, обвив мои ноги вокруг своей талии, не разрывая поцелуя, поднимает меня со стола и уносит из кухни. Запах шоколадных кексов распространяется по всему первому этажу, наполняя гостиную нотками какао.
— Кажется, брауни сейчас сгорят, — шепчу я, на секунду оторвавшись от горячих губ, когда он кладет меня на диван.
— Я приготовлю тебе другие, — отрезает Пит и тут же возобновляет наш поцелуй. Сначала деликатный и нежный, но вся невинность испаряется, как только он запускает руки в мои волосы и скользит языком в рот. Я не понимаю, как можно чувствовать такую легкость и тяжесть одновременно. Ты как будто борешься с непреодолимой силой, которая все глубже затягивает тебя в пучину, понимая, что бороться с ней бесполезно, потому что сам уже хочешь быть утянутым на дно.
Я поднимаю руки к его плечам, тоже запуская пальцы в волосы, и стараюсь целовать его так же хорошо, как и он меня, но боюсь, у меня не получается. Хотя, кажется, он не замечает. Пит прижимается ко мне всем телом так, словно мы два фрагмента мозаики, наконец подобранные друг к другу. Я закрываю глаза, удивленная тем, как быстро меняется его поведение. Теперь он целует жадно, кусает мои плечи, шею, губы, каждый сантиметр кожи, до которой может дотянуться. Его рука проскальзывает под майку, и я с трудом пытаюсь сдержать звуки, которые вырываются из моего горла. Такие звуки, от которых становится стыдно.
— Не надо, не молчи, — приподнявшись, просит он, касаясь губ своим дыханием. Я открываю глаза и смотрю прямо в его глаза.
Внезапно мне становится наплевать на брауни…
========== Глава 18. Мальчик и любовь без секса ==========
