Но с некоторого времени начали поступать сведения, что служащая, которой доверена читальня, не справляется с работой. Наталия много раз обращалась по этому вопросу в местное отделение, но там всегда были заняты организацией торжественного завтрака, полдника, полкового праздника или полевой обедни по случаю вручения знамени. Когда бы она туда ни заходила, у стола председательницы всегда стоял очередной майор или капитан, в лихорадочном волнении припоминавший вместе с нею, что еще забыто, что еще не заказано, кто не приглашен. Офицер возбужденно восклицал: «Может, еще успеем» — и хватал телефонную трубку, а председательница, красивая, обаятельная дама с больным сердцем, пользуясь перерывом, наклонялась к Наталии и тихо, чтобы не мешать телефонному разговору, вызывавшему, по-видимому, в ней особенное благоговение, умоляла отложить пока щекотливое дело о так называемой «крепостной» читальне.
— Поверьте мне, — говорила она, — так много работы, что мы просто с ног валимся. С крепостью мы теперь наверняка не справимся. Да и наш библиотечный контролер сейчас ничего не сможет сделать — и так, бедняжка, везет на себе за троих. А сразу после праздника двадцать восьмого полка мы наведем там порядок.
Но после этого праздника необходимо было устраивать другой, а потом еще открывались сразу три новых клуба. Так и не дождавшись вмешательства местных властей в дела читальни, Наталия однажды утром проснулась с решением вмешаться самой, минуя, так сказать, соответствующие служебные инстанции.
С тех пор, как только выдавалось свободное время, она приходила в крепость в часы работы читальни, чтобы присмотреться к ходу работы. Ей бросилось в глаза немало упущений, а каждая встреча с библиотекаршей оставляла неприятное и вместе с тем немного смешное впечатление, в котором трудно было разобраться сразу.
Библиотекаршу звали Регина Винчевская. Специальной подготовки у нее не было, но, как говорили, она была общественницей, и даже «заслуженной», поэтому все полагали, что она должна справляться.
Побывав несколько раз в крепости и получив от панны Винчевской множество разъяснений, пробудивших одни лишь сомнения, Наталия однажды предупредила ее, что на другой день придет с утра, чтобы вместе провести учет инвентаря, проверить формуляры читателей и книгу учета посетителей. Выдачу книг она предложила на два дня прекратить. На другой день она встала рано и уже в четверть девятого села в трамвай, чтобы, как условились по телефону, быть к девяти на месте.
Ночью была гроза с дождем, после чего сильно похолодало. На перекрестке, где нужно было ждать трамвая, бушевал и выл, вырываясь из-за угла, свирепый ветер. На буром, затянутом тучами небе только кое-где тускло светлели бледные полосы. Омытые дождем дома посвежели и вырисовывались отчетливо-строго. На тротуарах все еще стояла вода.
В трамвае Наталия все время раздумывала о Регине Винчевской. Она припомнила некоторые наивные и даже глуповатые ее ответы и со страхом думала, что, по всей вероятности, в результате предпринятых мер придется уволить неподходящего работника. Она не знала, хватит ли у нее на это духу. Наталия чувствовала себя хорошо только тогда, когда могла одобрять; во всякой борьбе она всегда была склонна признать правоту противника.
Она оторвалась от своих мыслей, когда почувствовала, что ее толкают. Сначала в трамвае было свободно, но с какой-то остановки народу стало больше.
Чувствуя у самого лица чужие платья и пальто, Наталия теснее прижалась к окну и следила, как искаженное, расплывчатое отражение трамвая скользит по стеклам магазинов, все более маленьких, но со все более кричащими вывесками. Спиной, плечами и коленями она то и дело ощущала, как проталкиваются входящие и выходящие пассажиры.
Через некоторое время толкотня заметно уменьшилась. Трамвай выехал за пределы города. По обеим сторонам улицы зазеленели газоны и чахлые кусты нового парка, а дальше, за ними, показались, тоже зеленые, круглые форты и покатые склоны старой крепости. Наконец трамвай остановился. Вагоновожатый с грохотом снял рукоятку управления и вышел, забрав ее с собой.
Последние пассажиры спрыгивали с подножки. В пустом вагоне маленькая девочка притворялась, что ей не хочется выходить. На уговоры матери: «Ну иди же, будь умницей» она упрямо отворачивалась и, смеясь, смотрела в окно.
Чтобы попасть в крепость, нужно было пройти по виадуку над путями железной дороги. Виадук был старый, дерево его потемнело, но ступени лестницы были недавно обиты жестью, а несколько прогнивших досок заменены новыми.
Наталия порадовалась этому. В последний раз, когда она проходила здесь, она возмущалась, что никто не позаботится привести виадук в более приличный вид. И вот время пришло, об этом позаботились. «Видно, всему свое время. Может быть, придет время и для этой Винчевской, и я напрасно стараюсь ускорить его приход?» — думала она, глядя на белевшие под ногами доски.
