Внизу по рельсам медленно двигался поезд. Он только что тронулся. Было слышно редкое постукивание колес и тяжелое пыхтение паровоза. Два мальчика, расталкивая прохожих, побежали к перилам, чтобы посмотреть на поезд. Внизу, справа от виадука, в густой траве лежал, опираясь на локоть, солдат и читал сложенную газету. По другую сторону двое рабочих в замасленной одежде протискивались между перилами лестницы и забором, отгораживающими железнодорожное полотно от улицы. Они хотели, не поднимаясь на виадук, перейти через пути. Перила шатались под их напором, и наконец рабочие протиснулись в узкую щель.
Наталия вошла в густую аллею, которая вела к воротам крепости.
Ветер дул здесь не так сильно, высокие деревья едва покачивались под его порывами и шумели неторопливо, однообразно. Сразу за воротами, в маленькой сводчатой комнатке выдавались пропуска. Сержант, у которого вся грудь была в орденских ленточках, сидел над огромной разграфленной книгой и выписывал пропуск бабе в клетчатом платке.
— Как звать? — спросил он.
— А ваша фамилия? — обратился сержант к Наталии. Она назвала свою фамилию и адрес, а потом начала искать в сумочке паспорт, который обычно спрашивали. Но на этот раз сержант паспорта не спросил, да и вообще он требовал его не всегда. Солдат, стоящий на посту у моста через ров, требовал пропуск только при выходе из крепости и лишь иногда просил предъявить и при входе.
На дне крепостного рва, как в деревне, рос картофель и овощи. Возле ворот большой куст бузины протягивал к перилам моста белые тарелочки своих цветов. Миновав внутренние ворота, по запущенной, выбитой мостовой Наталия пошла к помещению клуба. Сердце ее билось. Было неприятно думать о предстоящей стычке с библиотекаршей.
В клуб поднимались по доскам, уложенным наклонно от порога к тротуару. Доски были гнилые и сломанные, порог — весь в щепах и выбоинах. Это плачевное зрелище вызвало у Наталии какое-то воинственное настроение.
Зато просторная, чисто вымытая лестничная площадка действовала успокаивающе. Большие, окрашенные в цвет бычьей крови внутренние двери клуба были открыты. В читальню можно было пройти либо через жилую комнату библиотекарши, либо через зрительный зал и сцену. Наталия выбрала второй путь. Проходя через зал, она снова почувствовала в себе силы бороться за читальню.
Зал украшали бело-красные бумажные флажки, порванные во многих местах, и портреты государственных сановников, которым доморощенные художники придали угрюмый и испуганный вид. Потолок клуба, этого места отдохновения души, протекал, и на полу после ночной грозы стояла лужа.
Когда Наталия поднялась по приставленной скамье на сцену, пол загудел, так как под ним была пустота. Шаткие кулисы розового цвета обрамлял убийственный бордюр в цветочки. Сбоку, под грубо разрисованной драпировкой, стояло пианино.
Со сцены нужно было спуститься по нескольким крутым ступенькам к двери, за которой помещался читальный зал. Большая комната читального зала разделялась на две части тонкой, не достающей до потолка перегородкой. Проем в этой перегородке, заменяющий дверь, был перегорожен столом, на котором лежали, по-видимому, только что приготовленные, картонные коробки с читательскими формулярами, инвентарная книга, раскрытые папки предметного каталога. На окне были выставлены ящички с алфавитным каталогом. В глубине комнаты стоял плоский шкаф из ясеня, обычный конторский шкаф для архивных дел. Библиотекарши не было.
Наталия подошла к столу, заглянула за перегородку и увидела другой шкаф, который стоял под прямым углом к первому, образуя совсем крошечную комнатку. Дверцы шкафов были раскрыты настежь, на полках наклонно стояли книги. Их было очень мало. Желая узнать, сколько в библиотеке читателей, она провела рукой по формулярам, их было всего лишь десять. Формуляры стояли не по алфавиту, а были сунуты в коробку как попало.
Пройдя между столом и проемом в перегородке в конец комнаты, Наталия сняла пальто и шляпу и повесила на ручку приоткрытого окна, из которого был виден зеленый крепостной вал и ближе — большие цветущие акации. Ветер раскачивал акации, и их ветви, наклоняясь ниже, открывали пасмурное небо. Наталия не могла оторвать глаз от маленьких трепещущих листочков и от легких, стремительно бьющихся кистей с бутонами. «Какая большая сила сопротивления таится в нежном и слабом», — невольно удивлялась она.
— Вот так же и человек, — бессознательно сравнила Наталия и вдруг потеряла терпение. «Да ведь тут нет ни души», — подумала она и торопливо пошла к двери, за которой в ту же минуту кто-то начал бренчать на пианино, одновременно подпевая альтом:
Наталия быстро растворила дверь и увидела за пианино панну Винчевскую. Ее бурая собака Линда лежала рядом, положив на лапы продолговатую морду.
Панна Винчевская вскочила и подбежала, подпрыгивая, к Наталии.
