Святая троица, Марк Аврелий и Марк же Цукерберг, что тут началось. Я заглянул в первый комментарий, отставил миску с черешней и вкючил на полную громкость звук морского прибоя.
Авторская орфография и пунктуация сохранены.
Анна Витальевна из Пензы (в руках душистый букет роз, наискосок лента «Помню. Горжусь»): Служитель, что ты любишь или не любишь тебе вопросов не задавали, так что лучше тишину лови. Кто знает, не говорит, кто говорит, не знает.
Дмитрий из Москвы соглашается с Анной Витальевной: Это простите каждый «суслик в поле агроном». Облил свою страну помоями, вылил на бумагу наркоманский бред. Не любит он русский рок! Дальше что? Я бы даже не стал реагировать на этот пост, но до сих пор кипит после Зулейхи.
Николай Л.: (лягушка Кермит на аватаре): У рыжего Служителя нет души.
Аркадий Ш.: а есть такой замечательный, Великий писатель, его имя: Эрнест Хэмингуэй! Его книги учат мужаству, заставляют быть Мущиной. В произведения этого прекрасного писателя, будь то короткие рассказы или более серьёзные вещи, герои не страдают комплексом инфантилизма, чём грешат многие молодые и не только, люди сегодняшнего дня. И писатели, в том числе… Думаю, на этом можно поставить точку.
(Марк Аврелий массирует переносицу)
Alex Nevsky верхом на гнедой кобыле продолжает: Гениталии в носке превыше наших серых будней (sic).
Александра Литвиненко беспощадна: Травить таких надо.
Антонио Бандэрос: Гнать этих Служителей из России. ЭШЕЛОНАМИ.
Окунь Окунь (пенсионер из Уфы): Везде эта мракобесятина! Какие-то попы и служители учат нас жить. Бога давно нет! и не будет!
(Марк Аврелий уже набрал было воздуха, но осекся и ничего не сказал.)
Руслан Павлович: Продаю собр. сочин. Короленко. 12 томов, 1300 р. Ликино-Дулево, самовывоз.
Гульнара С.: Симпатичный.
Иван Д.: Мир Вам, добрый Служитель!
Скорпам до чижа семь верст говном плыть! (Это Анатолий П. из Раменского деликатно сместил русло дискуссии в сторону рок-зоологии.)
Татьяна (закат на море): ой, я его в рекламе телефона видела.
Другая Татьяна (рассвет в горах): ЕЩЕ ОДИН УКРОПОКЛОНЕНЕЦ!
(Император тихо плачет, прислонясь к колонне.)
И это, так сказать, выжимки. Ну что ж, как говорили в древнем Риме, Vox populi — vox dei. Глас народа — глас божий. Признаюсь, поначалу я смеялся от души. А потом как-то призадумался. Мне, конечно, приятно, что моя скромная заметка вызвала такой резонанс, собрала тысячи лайков и сотни перепостов, что уж там. К тому же я прекрасно понимаю, что большинство читателей дальше первой фразы не продвинулось. Да и на каждого хейтера нашелся свой апологет. Но все-таки, мне кажется, это не просто частный случай выплеска злобы в сеть. Хамство повсеместно. Причем из манеры оно окончательно обратилось в стиль. Из агрессии можно лепить снежки и строить бастионы.
Должно быть, для взрыва ненависти есть и объективные причины — люди устали. Далеко не всем повезло провести карантин в кругу любящих и любимых родственников. Естественно, что каждый как может пробует найти выход негативной энергии.
Одни под предлогом реакции на полицейский произвол грабят, громят магазины и сжигают машины. Как пел в одной песне главный панк планеты Джонни Роттен, «Anger is an energy». Другие обильно орошают своей яростью соцсети. Ненависть, как и любая сильная энергия, хорошо продается. Да и вообще хам, озлобленный человек убежден, что он искренен, честен и бесстрашен. Он уверен: другие просто боятся сказать то, что говорит он.
У меня свое средство борьбы с излишками гнева: мне обязательно надо что-нибудь выбросить. Например, ненужную вещь. Так что вечером я решил вынести на помойку старый поломанный сканер. Иду, и вдруг из-под крышки выскальзывает загранпаспорт, который я потерял с концами шесть лет назад. Знаете, в жизни каждого есть пропажи, после которых начинаешь верить в барабашек.
Вот такой пропажей был для меня этот загранник. Отвернулся — его нет. Два дня поисков. Разбитые о стену костяшки пальцев. И вот теперь он валяется в луже. Жалкий. Недействительный. Мой.
Поднял его брезгливо. Пролистал. Он так долго пролежал под крышкой сканера, что теперь своими распластанными, несгибающимися крыльями напоминает какую-то мертвую красную птичку. Я с ним толком никуда съездить и не успел. Дома он мне не нужен, бросить в мусорный контейнер как-то кощунственно. Там же все-таки какой-никакой я. В общем, положил паспорт на приступочку. Не знаю зачем.
Дождь все не заканчивается. Из лужи пьет соседский сенбернар, с грустным выражением Оскара Уайльда времен Редингской баллады. С неба льет и льет. Неужели наш город и мы все такие грязные, что нас нужно так тщательно и долго отмывать? Нас к чему-то готовят? К чему еще? Подумал я, и дождь прекратился.