Рассказы полностью

Кем-то, кто попросту хотел от нее избавиться.

Кем-то с добрыми намерениями, кто надеялся спасти мир от её злодеяний.

Может быть, она была Дьяволом, или вампиром, или оборотнем.

Если так, то она хорошо вела себя рядом с Майком и со мной. Я не зайду так далеко, чтобы утверждать, что она была ангелом. Иногда она могла быть настоящей занозой в заднице.

Что, впрочем, не так уж и необычно для девушки.

Но она оставалась с нами восемь дней и ночей. Ни разу она не отрастила рога и хвост, не высосала нашу кровь, у нее не вытягивалась волосатая пасть, при помощи которой она могла бы перегрызть нам глотки. Даже во время полнолуния.

Мы накупили ей много вещей в первом же попавшемся городишке. Включая одежду, рюкзак и спальный мешок. Она забрала всё это с собой, когда мы, наконец, высадили её в Халф Мун Бэй. Но она ни разу не воспользовалась своим спальным мешком, пока была с нами.

Она спала в наших. Всегда по очереди.

Кто-то однажды сказал, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Кто бы это ни сказал, он был дятлом.

Перевод: Дмитрий Епифанов

Барбара выпорхнула из спальни прямиком в объятия Даррена. Тот поймал её и крепко стиснул.

— Что такое? Что случилось?

— Там… там под кроватью кто-то есть!

— О, прости пожалуйста. Тебя она напугала? Это же Джойс.

— Джойс? — Барбара отстранилась от Даррена и уставилась на него, разинув рот. — Но ты же мне говорил… ты говорил, что она умерла.

— Естественно, умерла. Думаешь, я бы взял тебя в жены, если бы у меня всё еще наличествовала жена? Как я и рассказывал, три года назад, от кровоизлияния в мозг…

— Но она же у тебя прямо под кроватью лежит!

— Разумеется. Пойдем, я тебя познакомлю с ней поближе.

Даррен взял Барбару за руку и повел в спальню. Она, спотыкаясь, следовала за ним. На полу рядом с кроватью стоял её чемодан с вещами — тот самый, что она прихватила с собой на медовый месяц, который распаковала вечером, и, после того, как приняла душ с Дарреном, решила убрать куда-нибудь подальше.

— Чемоданы под кроватью не хранят, — пояснял Даррен, — для этого у меня гараж есть.

Барбара в новеньком шелковом кимоно стояла, ёжась и пыхтя, стараясь не грохнуться в обморок, пока Даррен нес чемодан к двери. Вернувшись, он опустился на колени и вытащил Джойс из-под кровати.

— Милая, это и есть наша Джойс.

Джойс неподвижно распростерлась на ковре, её широко раскрытые голубые глаза были устремлены в потолок, а губы изогнулись в улыбке, обнажив кончики ровных белых зубов. Пышные волосы густыми волнами рассыпались по ковру до правого плеча. Несколько прядей русых волос спадало ей на лоб.

Её руки, прижатые к бокам, были полусогнуты в локтях и обращены ладонями вверх. Выпрямленные ноги с голыми ступнями были слегка разведены в стороны.

Она была облачена в белую ночнушку — очень откровенную вещицу на тонких бретельках с глубоким декольте. Она была столь же коротка, как тот пеньюар, которым Барбара порадовала Даррена в их первую брачную ночь. И похоже, столь же прозрачной. Когда Даррен вытаскивал Джойс из-под кровати, ткань ночнушки сползла, и глубокий V-образный вырез сместился в сторону, обнажив её правую грудь.

Даррен улыбнулся Барбаре через плечо:

— Ну, разве она не чудесна?

Барбара отключилась, рухнув на пол безвольной тряпичной куклой.

Оклемавшись, она обнаружила себя лежащей в постели. Даррен сидел на краю кровати с обеспокоенным выражением лица и нежно поглаживал её бедро, просунув руку под кимоно.

— Ну, ты как?

Барбара повернула голову.

Джойс стояла в двух шагах от кровати с той же застывшей улыбкой на губах. Ночная рубашка мягко колыхалась под дуновением ветерка, проникавшего в комнату через открытое окно. Полупрозрачная ткань по-прежнему ничего толком не прикрывала, но, во всяком случае, её расправили, так что грудь больше не торчала наружу.

А фигура у нее получше моей… — невольно подумала Барбара. — Она и в целом привлекательнее, чем…

Барбара отвела взгляд и сердито уставилась на Даррена. Хотя она старалась сохранять спокойствие, её голос прозвучал по-детски капризно с визгливыми нотками, когда она произнесла:

— Что здесь вообще происходит?

Даррен пожал плечами, не переставая гладить её по бедру:

— Нет никаких поводов для беспокойства. Правда.

— Нет поводов для беспокойства? Ты сделал из своей мертвой женушки набивное чучело, которое держишь в спальне… да еще в таком виде!

Он нежно улыбнулся в ответ:

— О нет, она ничем не набита. Она обработана методом сублимационной сушки. Я отыскал фирму, которая делает такое с умершими домашними питомцами. Она выглядит чудесно, не правда ли?

— О господи, — простонала Барбара.

— А это была её любимая ночная сорочка. Не вижу сейчас никаких оснований лишать её любимой одежды, но если ты предпочтёшь, чтобы она была одето во что-нибудь более скромное…

— Даррен. Она же покойница.

— Ну да, само собой.

— Мертвых людей хоронят. Или кремируют. Их… их не держат дома.

— Почему это?

— Так не принято — это неправильно!