Несмотря на наличие машины, он всегда преодолевал расстояние в две мили от своей квартиры до "Паласа" пешком. И если путь до кинотеатра был просто приятен, то обратная дорога — была тем, чего он по-настоящему жаждал. Он знал, что это опасно. Более разумный человек поехал бы в кино и обратно на автомобиле, не рискуя стать жертвой ограбления или чего похуже. Но сев за руль, запершись в безопасной капсуле своей машины, он не получил бы этой волнительной тревожной радости.
Ибо Аллан упивался загадками и тайнами ночи.
Окна чужих домов манили его. Если окна темные, то что за люди спят за ними? Или не спят, а просто лежат с открытыми глазами, или занимаются любовью, или стоят у черных окон, выглядывая наружу, возможно прямо сейчас наблюдая, как он проходит мимо? Если окна еще светились глубокой ночью, то кто был внутри и чем занимался?
Магазины и другие заведения вдоль дороги, закрытые или заброшенные, привлекали его. Если их двери и витрины были загорожены железными ставнями, тем лучше. Металлические решетки будоражили воображение Аллана. Они шептали о страхе своих хозяев. Он часто останавливался и вглядывался сквозь них, гадая, что скрывается за этой решеткой в ночи, и что потребовало столь надежной защиты.
Каждый раз, когда мимо Аллана проносилась машина по тихой улице, он пытался заглянуть внутрь, в надежде разглядеть, кто сидит в салоне. Ему нравилось строить догадки, кто это, и куда едет. Люди возвращаются домой с работы, или с вечеринки, или с позднего киносеанса, как он сам? Любовник спешит на рандеву со своей пассией? Жена убегает от жестокого мужа-тирана? Маньяк выискивает следующую жертву? Зачастую, когда автомобиль проезжал мимо, он представлял, что сейчас могут внезапно зажечься стоп-сигналы, и машина вильнет к тротуару перед ним, и дверь может распахнуться и кто-то его окликнет — или выскочит и бросится на него. От одних только мыслей об этом у Аллана пробегали мурашки по телу.
Так же, как и от мыслей о том, что может таиться в темных уголках вдоль маршрута: в дверных нишах и в тех узких проемах, разделяющих два соседних здания, и в подворотнях. Такие места вызывали у него приятную дрожь. Но он всегда ускорял шаг, проходя мимо них. Подчас не мог заставить себя заглянуть внутрь, в омерзении от того, что может там обнаружить. Бродяг, или чего-нибудь еще хуже.
А бомжей действительно было в округе полно. Они спали на ступенях подъездов или на лавках автобусных остановок. Некоторые, съежившись в тени, провожали его недобрыми взглядами. Другие шаркали по тротуарам или проезжей части, сжимая какие-то свои неведомые трофеи. Или ковыляли, толкая перед собой дребезжащие магазинные тележки, нагруженные доверху предметами самых причудливых форм. Аллан не находил ни волшебства, ни загадки в разглядывании столь жалких созданий. Он чувствовал страх и отвращение перед ними. И с трудом признавал их за людей.
Они были худшим аспектом ночных прогулок домой из кинотеатра.
При любой возможности, он переходил на другую сторону улицы или даже делал крюк назад, лишь бы не сталкиваться с ними. Но иногда его заставали врасплох, и не оставалось выбора, кроме как терпеть эту вонь, маниакальное бормотание, плаксивое выпрашивание милостыни.
Учитывая, какие безумные, омерзительные существа скрывались во тьме, Аллан не особенно удивлялся, что редко встречал нормальных людей в своих ночных странствиях от дома до кино и обратно.
Большинство из тех, кого он видел, перемещались короткими перебежками от машины до той или иной двери. Периодически встречались люди с собаками. Время от времени, пара бегунов. Всегда по двое, никогда поодиночке. Иногда попадались на глаза одинокие мужчины, идущие торопливым шагом по улице. Одинокие женщины — почти никогда.
Ни одна женщина в здравом уме не станет бродить одна по городу в такой час. Таково было его мнение.
Когда женщина появилась в поле зрения по дороге домой той ночью, он решил, что она, должно быть, сумасшедшая — или до сумасшествия безрассудная. Хотя их разделял почти целый квартал, он даже издали легко мог понять, что это определенно не бомжиха. Походка была слишком уверенной. Когда расстояние сократилось, он смог разглядеть её получше. Волосы, казавшиеся серебристыми в свете фонарей, подстрижены и аккуратно расчесаны. На ней была светлая блузка, длинные, почти до колен, шорты, темные кроссовки с носками.
Однозначно не бездомная.
Проститутка? Аллан ни разу не встречал проституток в этом районе. И разве уличная жрица любви не должна быть одета во что-то более экзотичное или откровенное?
Эта женщина напоминала скорее студентку, которая забрела слишком далеко от кампуса. Или одну из молодых учительниц в школе, где он сам преподавал — Шелли Гейтс или Морин О’Тул, например. Или кого-то из тех женщин, на которых ему нравилось смотреть во время еженедельных поездок в супермаркет. Повседневно и просто одетая, опрятная и аккуратная.
Аллан осознал, что его ноги перестали шагать.
Как странно увидеть кого-то вроде нее на улице в такое время!