Сообщения, которые в течение предыдущего месяца посылали мне мои авторы, скорее всего, ускорили мою кончину. Работа всегда сопровождалась проблемами, но никогда столь масштабными, как в тот последний месяц. Я уже не мог придумать, как пережить череду неудач, вызванных длительным упадком в рамках моих издательских обязанностей.
Тот день был настолько травмирующим, что я намеренно подавлял любые мысли о мрачном будущем. Позволял себе думать только о свете, который прятал дома. Тогда, в самые темные часы, единственным утешением был
Работая в одиночку, каждый редактор компании выпускал не менее ста книг в год. Компания сохраняла за собой все права на работы авторов и выплачивала вполне выгодные семипроцентные роялти. Но поскольку все наши книги продавались по десять пенсов, а продавец удерживал шестьдесят процентов от каждой продажи и поскольку почти все наши книги все равно оказывались на пиратских сайтах, мне становилось все труднее удерживать авторов в своей литературной базе.
За две недели до начала моего консультационного периода мне сообщили, что мой лучший писатель, автор детективов, покончил с собой. Он писал роман каждые одиннадцать дней, и за последние десять лет моей службы его книги составили половину моего каталога. Несмотря на продуктивность и неплохую популярность, он смог заработать лишь на то, чтобы занять часть территории общего пользования в многоквартирном доме. Жил под лестницей, в картонной коробке, и питался соей и дрожжами, ровно в том количестве, чтобы оставаться живым и преданным работе. Не оставив записки и не сдав последнюю заказную работу, он прыгнул под скоростной поезд в том месте, где наш город соединяется с соседним.
Это известие стало катастрофой для моей профессиональной жизни и перспектив, и вскоре его дополнил еще один тяжелый удар.
Моя вторая по продуктивности и популярности авторша писала любовные романы. Во всех ее книгах фигурировали магнаты-руководители из ста крупнейших корпораций. Они знакомились с простыми работницами сферы услуг, а затем меняли образ жизни этих женщин, наполняя его изобилием, роскошью и экзотическими путешествиями. В конце концов магнаты уже не могли жить без этих героинь. Каждая книга писательницы содержала приблизительно одну и ту же историю. Я предполагал, что это повторение являлось свидетельством недиагностированного помешательства. Но в каждом из ее последних семи романов появились еще более тревожные признаки: писательница начинала отходить от строгих правил моего издательства «Пламя страсти». В ее последних книгах присутствовали натуралистические сцены анального изнасилования и каннибализма.
Она была одним из передовиков компании и занимала позицию в главном списке, но примерно в то время у нее случился колоссальный нервный срыв. Она жила со своей пожилой матерью в одной комнате здания рядом с химическим заводом, производившим из сои порционную курятину. Основным источником существования писательницы была маленькая пенсия матери, крошечное пособие, назначенное за шестидесятилетнюю службу на заводе, которая привела к слепоте и инвалидности, вызванной респираторным заболеванием.
Без этих двух авторов, которые сохраняли мне работу, выпуская около шестидесяти книг в год, я не понимал, как смогу продолжать выполнять обязанности редактора. Похоже, руководители пришли к такому же выводу. У меня было много других авторов, которые заполняли оставшуюся часть базы, но они могли писать только об изнурительном рабочем графике, об уходе за престарелыми родителями, а иногда и детьми, и о жизни в полутемных и тесных квартирах.
Компания приступила к серьезной борьбе с «мрачными сюжетными линиями». Большая часть художественной литературы, попадающей мне в руки, несла атмосферу отчаяния и мизантропии и будто писалась в бездонном колодце эмоционального истощения и депрессии. Руководство дало мне указание отклонять любые рукописи, в которых говорилось о разводе, самоубийстве, психическом расстройстве, различных социальных проблемах и физических недугах (списки они предоставили). В рамках новых указаний, которым мне было необходимо следовать, язык нашей художественной литературы нужно было упростить еще больше, чем до сих пор. Романы должны стать короче и эпизодичнее. Описательность считалась излишней, «за исключением случаев, когда это абсолютно необходимо для развития сюжета». В новых редакционных правилах особое внимание уделялось устранению «странностей» и «творческих излишеств». «Всех авторов необходимо побуждать к удовлетворению материальных чаяний наших многочисленных читателей».