Дуглас дважды, войдя в дом и не сумев докричаться до Сандры, обнаруживал ее на улице, когда выглядывал в кухонные окна. Она стояла на краю сада, возле сарая, и смотрела на дома за забором. Во второй раз шел сильный дождь, и, хотя на Сандре был непромокаемый плащ, капюшон она так и не надела. Когда Дуглас окликнул ее с черного хода, она не ответила. Несколько секунд стояла, словно потерявшись, а затем пошла, хотя и неуверенно, обратно в дом.
Увидев ее такой худой, мокрой и почти обессиленной, будто под натиском сильных эмоций, Дуг отметил про себя, насколько все-таки
Жена призналась, что у нее возникла острая потребность выйти из дома, после чего, оказавшись на свежем воздухе, она предалась своего рода «мечтательному чувству».
— Но это не то, чего я хотела… это было неправильно. Это было неправильно — просто стоять и думать о другой пустой комнате. Будто я недостаточно далеко ушла или мне нужно было что-то сделать руками… но я не знаю, что именно, Дуг.
Он не совсем понимал, что имела в виду Сандра, хотя и она тоже.
Дуглас схожим образом сбился с курса. Вид трех отдаленных холмов, мимо которых он проезжал по дороге Эй, спровоцировал его. Увидев их, он даже невольно ахнул. В сознании начал формироваться образ, выталкивая почти всё остальное, но также быстро рассеялся, оставив в памяти лишь участок примятой травы и влажной земли. Дуг ехал в хозяйственный магазин, который раньше никогда не посещал, чтобы купить отделочные материалы.
Холмы когда-то были сельскохозяйственными угодьями, но теперь там велась стройка нового жилого массива. На большинстве из них виднелись огромные уродливые красные борозды от незавершенных земляных работ. В большом количестве возводились узкие серые дома, теснящиеся, как лачуги. Дуглас праздно задался вопросом, насколько велики придомовые участки и какой вид открывается из каждого дома спереди и сзади. Он также страдал от совершенно иррационального чувства вины и раскаяния, а также от страха попасть в беду. Где-то в глубине души чувствовал, что эти холмы что-то значат для него.
С помощью навигатора он нашел проходящую возле холмов дорогу. Когда та превратилась в широкую грунтовку, изрытую колеями и разбитую тяжелой техникой, он остановил машину и оказался в задней части пустынной и безмолвной строительной площадки. Промышленные процессы, уродовавшие холмы, еще не дошли сюда. Дуг направился к ближайшему и единственному склону, на котором еще сохранилась скудная рощица и кусочек пастбища.
Он был уверен, что никогда раньше не посещал это место. И все же к тому времени, как неуклюже перелез через остатки ворот, не обращая внимания на знак «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ „ЭКСКАЛИБУР КОНСТРАКШН“», и пробрался вверх к первым деревьям, он уже знал, что внутри этого крошечного лесочка есть что-то, имеющее для него важное значение.
В центре рощи Дуглас наткнулся на место, которое тут же узнал. Он помнил его по первому из своих видений. На круглом участке вытоптанной травы, окруженном невысокими тонкими деревьями и папоротниками высотой по пояс, стояла жестяная поилка для крупного рогатого скота. К поляне, по которой, похоже, когда-то проходили коровы или овцы, чтобы напиться из позеленевшей металлической чаши, вели две протоптанные тропинки. Как и в его видении, земля здесь была влажной и покрытой скользкими листьями, упавшими с беспорядочно стоящих вокруг деревьев. Солнце скрывали густые низкие облака, которые создавали в его видении особую атмосферу и влияли на окраску листвы.
Сам вид металлического корыта вызывал у Дугласа отвращение. Но его причиной был не устоявшийся неприятный запах домашнего скота и засохших водорослей. У Дуга закружилась голова, и он согнулся пополам. В глазах замелькали белые пятнышки, похожие на пылинки, падающие сквозь солнечный свет. Бедра и плечи сковала сильная усталость, ладони горели. Будто он только что в одиночку исковеркал холмы киркой и собственными руками построил эти серые дома, а не просто поднялся по склону.
Спустя несколько минут усталость прошла.
Испытывая непонятный гнев, Дуг нырнул в густые заросли на дальнем конце поляны. Он даже смутно не представлял себе, что найдет поблизости, но был уверен: глубоко внутри этого усохшего леска его что-то ожидает. Когда наткнется на это, то сразу узнает.
В подлеске он вынужденно остановился. Ежевичные лозы порвали промокшие брюки и расцарапали кожу на икрах. И он так ничего и не нашел, но лишь потому, что не смог продвинуться дальше.