Заглянув в темную траншею между мебелью, мы видим худого пожилого мужчину, лежащего на спине. Руки все еще приподняты, будто он вскинул их перед собой в последний момент. Пальцы одной руки сжимают медную ручку ящика комода; другая, видимо сжатая в кулак в момент жестокой атаки, лишившей жертву жизни, исчезает в постельном белье. Возможно, несчастный цеплялся за края этой импровизированной траншеи, чтобы его не вытащили оттуда.
Из руки, затерянной в простынях, торчит, как антенна, тонкая деревянная палочка. Трость или жезл, который жертва сжимала до последнего момента. Тщательный и грамотный осмотр определил бы, что его материалом является дуб.
Голова человека напоминает разбитый глиняный горшок, частично удерживаемый воедино бледным мешком. От макушки тянется влажная дорожка, исчезающая в темноте, — видимо, тело притащили сюда по полу от места убийства — возможно, из-под кровати, где прятался мужчина. Пятно распространяется на брошенную одежду и газетные листы — бумагу, призванную продемонстрировать свои впитывающие свойства. Нижняя челюсть у человека цела, хотя из-за дырки на месте двух вылетевших вставных зубов кажется, будто внутри неестественно широко разинутого рта появился еще и второй.
Со щелчком открывается дверь.
За пределами комнаты, где-то на темной лестничной площадке, стучат и скребут по дереву неуклюжие ноги — словно там находится какое-то испуганное животное, выгнанное из загона. Всепроникающий запах, висящий в здании, усиливается. Тяжелый и болезненный, с оттенком миндаля, а еще тропических цветов и сладковатой гнили, он разливается по лестничной площадке и проникает в сумрачную главную спальню.
Через несколько мгновений после того, как с лестничной площадки донесся топот, зеркало комода возле неубранной кровати, где зажат изломанный человек, оживает. В прямоугольнике дверного проема, частично закрытого косо висящей дверью, на мгновение возникает откровение. Пространство темнеет, заполняется.
Мелькает торс с возвышающимися над ним эмбриональными крыльями, приподнятыми, будто для первого полета птенца. На туловище, похожем на брюшко головастика, проглядывают продолговатые ребра. То, что служит головой, имеет замысловатую костную структуру. Клюв, мало чем отличающийся от клюва большой ощипанной птицы, в чем-то выпачкан. Жуткий череп венчает деревянная корона.
То, что на мгновение появляется в дверном проеме главной спальни, вскоре исчезает, одним махом преодолевая лестничную площадку и достигая ступеней. Затем шаткие, с длинными пальцами ноги уносят существо вниз по лестнице.
Тяжелый топот по коридору первого этажа.
Глухой стук неуклюжего туловища, протискивающегося в дверь подвала.
Затихающее вдали царапанье когтей по голым деревянным ступеням. Оно ушло.
Тишина.
Миндаль. Ветивер. Ладан.
Чтобы понять, почему он там, вам сперва нужно узнать, что он там есть. Если бы кто-то раньше знал о его существовании, появилось бы множество теорий о том, кто его построил, зачем, для чего или для кого. Но указателей нет, и, похоже, проход обнаружили совсем недавно.
Дневной свет, давно не проникавший через небольшой вход, возможно закрытый тысячелетиями, частично освещает подземелье, окрашивая интерьер в бронзовый цвет. Он тянется бледной полосой, которая вскоре рассеивается, отбрасывая на каменный пол прямоугольное пятно в форме трилитного входа — небольшого проема не более метра высотой, сложенного из трех каменных плит: двух вертикальных и одной, лежащей на них горизонтальной.
Чтобы проникнуть в залу внутри холма, нужно сперва опуститься на четвереньки, проползти под каменной перемычкой, а затем двинуться дальше, во тьму. Проход ведет в то, что может быть длинным курганом, курсусом[25], священной усыпальницей или коридорной гробницей. В открытый проход набилась часть земли, обвалившейся в полый центр холма через отверстие в потолке, сквозь которое проникает тусклый свет.
От крохотного входа тянется в удушающую тьму центральная каменная аллея. От естественной прохлады, исходящей от почвы и камней, идут мурашки по коже. Минеральные запахи сырой земли забивают собой все органы чувств. Когда зрение начинает привыкать к полумраку подземелья, можно разглядеть большую часть устройства залы.
Стены круглого помещения искусно сложены из блоков голубого камня. Низкий потолок сделан из длинных каменных перемычек, а земля сверху поддерживается с помощью нескольких подгнивших бревен.
Слева в полу зияет круглая яма — чашеобразная полость, обложенная тщательно обработанными блоками песчаника. Среди слоя земли цвета черного чая, осыпавшейся с низкого потолка, поблескивают кремниевые изделия. Если почистить их полой рубашки, то можно оценить множество почти целых наконечников стрел и лезвий топоров. Вот еще железные бусы, тщательно обработанные и просверленные. А здесь хорошо сохранившийся гребень, вырезанный из кости.