Посреди вырванных с корнем пней и торчащих корней выкопан большой прямоугольник. Котлован, вырытый маленьким красным экскаватором, который в настоящее время простаивает без присмотра.
Из кратера выглядывают края недавно уложенного гравийного слоя, поверх которого залит бетон. За счет стальной арматурной сетки поверхность получившейся аккуратной плиты напоминает вафельную. Штабели серых строительных блоков, синее покрытие и белая плитка, завернутая в полиэтилен, ждут своего участия в строительстве большого бассейна.
Котлован под фундамент вырыт на территории старого леса. Самый дальний край канавы касается покатого склона травянистого кургана. Как только деревья срубили, а подлесок расчистили, перед рабочими возник холм с древним тисом. Испуганный и раздетый из-за нарушенного периметра леса, скрывавшего и защищавшего то, что когда-то было небольшой поляной.
Работы по строительству роскошного бассейна приостановлены. В это прекрасное утро в яме никто не работает. Если бы над огромной дырой в земле трудились люди, какофония птичьих криков, несущихся из отступившей, потрепанной лесной границы могла бы конкурировать со скрежетом и визгом их электроинструментов и дизельным урчанием спецтехники.
Это утро не подходит для тяжелого физического труда. Солнечные проблески падают так, что золотистым облаком покрывают сад, сверкающий загородный дом, обложенный по краю аккуратной террасной плиткой, и оранжерею. Туманная завеса окутывает каждое цветущее дерево и проделывает между окаймляющими кустами волшебные пещеры. Падающий сюда странный свет заливает мульчированные клумбы, вызывая буйство пастельных тонов. Сад, будто вышедший из-под кисти импрессиониста благодаря мерцающему воздуху, в котором лучи улавливают и на мгновение освещают воздушные бои насекомых и ярких порхающих бумажных змеев. Зачарованный сад. Завороженный будто не солнечным светом, а божественным. Когда мы выходим из мрака кургана к большой мокрой ране в земле — красной траншее с бетонным фундаментом, — нам предоставляется проход в эфир, в возрожденный мир.
Будто ответственный за это волшебное явление скорее небесного, чем тропического мира природы, на лужайке позади красивого дома возвышается любопытный памятник. В центре широкого газона, лежащего прямо к югу от кургана, спрятавшегося под огромным тисом, вырисовывается странная обугленная башня, похожая на скелет. Недавно построенная. Затем подожженная.
Высокая покосившаяся инсталляция, воздвигнутая на императорских матрасах. Странная кровать, из которой торчат частоколом ножки стульев и столов. Они напоминают костлявые конечности крупного рогатого скота, сожженного в процессе выбраковки из-за ящура. Среди этих вертикальных истонченных огнем палок можно различить остатки обугленных рамок для картин, покрывшийся пузырями телевизор, диван, от которого остались лишь темные ошметки, свисающие с тонких костей когда-то тугих пружин. При возведении этой башни использовались и другие предметы. Обожженные до неузнаваемости и беспорядочно втиснутые в сооружение, как булыжники в стену, переплетенные, связанные веревками и прибитые гвоздями. Дополнительным строительным раствором и растопкой послужили лампы, подушки, шелковые одеяла, бархатные шторы и электроприборы.
Костер, похоже, был очень сильным. Его языки выстреливали в небо, изрыгая черный, едкий дым, когда домашняя утварь лопалась, шипела и трещала. Ночью пламя потушил дождь, капли которого до сих пор украшают лепестки и листья, окружающие разрушенную башню. Костер остыл, почернел. Больше не дымится. Некогда красивые домашние сокровища превратились в уродливую окаменелость. Смысл столь целенаправленного сжигания мебели, украшений и техники не очевиден. Но эти закопченные обломки ложатся пятном на красоту сада, возвещают о насилии и напоминают о бренности материальных вещей и мирских проблем. Также в этом костре есть что-то племенное или языческое, как если бы его сооружение и последующее поджигание символизировали перемещение из одного места в другое или обеспечивали переход из одного состояния в другое. Кажется, что обряд проведен, переход начат, путешествие предпринято. Но куда именно?
Возможно, подсказка появится внутри круга из чаш, расставленных по краям кострища. Простые керамические вазы для фруктов, прозрачные миски для смешивания, узорчатые формы для запекания и большие стальные кастрюли. Эти предметы стояли достаточно далеко от огня и не обгорели, хотя некоторые из них закопчены с одной стороны. В стороне лежат две пустые красные канистры. Трава рядом с ними все еще пахнет керосином.
Обходим кострище по часовой стрелке, и в носовые пазухи проникают запахи остывающего пластика, металла и сырой от дождя ткани — ядовитый коктейль из сгоревших химикатов, особенно едкий из-за смрада обугленной плоти животных.
С южной стороны от кострища стоит алюминиевая лестница. Башню, ярус за ярусом, возводили с ее помощью. Ее обращенная к кострищу сторона почернела от расплавившихся резиновых деталей.