Ага! Не получилось? Почему такая разница? Как ты думаешь? Правильно. Ведь если голова у обеих рук — общая, то она все знает и про левую руку, и про правую. Ее не обманешь. Ей и смотреть не нужно. А если у каждой руки своя голова? Ясно, что головы знают только каждая про свою руку, а не про чужую. Конечно, можно подсмотреть. Но мы так не договаривались.
Вот однажды случилась такая история с двумя руками двух разных голов.
К нам приходила каждый день женщина, Катерина Семеновна, повариха. Она готовила обеды на всю нашу семейку. Очень вкусно. Ведь маме было некогда, она работала на заводе. За три года Катерина Семеновна не сварила два раза одинаковый обед. Все было страшно вкусно и всегда разное.
А Сережа очень любил что-нибудь делать. И он вечно торчал на кухне и говорил Катерине Семеновне:
— Можно я вот это порежу?
— Можно я вам помогу?
Катерина Семеновна очень уважала Сережу за его трудолюбие и любознательность и разрешала ему помогать ей на кухне.
Вот однажды она решила сделать котлеты. А для этого надо мясо провернуть через мясорубку. Сережа возник у нее между руками:
— Можно я мясорубку поверчу?
И Катерина Семеновна разрешила. Но только она стала мясо в мясорубку заталкивать, как энергичный Сережа изо всей силы радостно мясорубку вертанул.
— Ой!
Вместе с мясом он задел и палец Катерины Семеновны. Представляешь, как больно! Хорошо хоть, что Сережа сразу остановился. Конечно, кровь пошла — но не очень сильно.
Ты понимаешь, что случилось? Его рука ведь не знала ничего про палец Катерины Семеновны! А ее палец не знал ничего про руку Сережи. Хорошо еще, что
— Ой!
Так что Сережа остановился. Конечно, если бы они
С тех пор Сережа точно знал, что, если хочешь сделать что-то такое точное и трудное, надо сначала посмотреть, где там находятся чужие руки, потом подумать и только потом делать.
Наши соседи и друзья Мишка и Федька Гуро были примерно нашего возраста, Мишка был в четвертом классе. Федька во втором. А я в третьем. Тут вдруг случилось что-то странное. Не могла никак этого объяснить. Почему-то от звука Мишкиного голоса что-то внутри екало.
Теперь я спрашиваю сама себя: это значит, я в него влюбилась? Был Мишка красивый? Не знаю, просто обыкновенный. Умный? Вовсе нет. Даже больше того, он остался в четвертом классе на второй год. Ну ничего не было в нем такого особенного. Федька был совсем такой же, только младше. У Мишки был двоюродный брат Чернобай — старше года на два. Вот он был другой: высокий, красивый, черноволосый, черноглазый, кудрявый, цыганистый, но… почему-то не его голос, а Мишкин был какой-то особенный.
Я, конечно, никак не показывала, что влюбилась в Мишку. И даже усиленно скрывала. Только когда Мишка остался в четвертом классе на третий год (я-то уже перешла в пятый!), это прошло. Не потому, что я в нем разочаровалась, — нет, ведь я и не очаровывалась. Просто прошло само, как проходит грипп.
Папа не хотел, чтобы мы дружили с Мишкой и Федькой. Ему ужасно не нравилось, что это МишКа и ФедьКа, а не Миша и Федя. Папа думал, что они хулиганы и плохие мальчишки. И что у них Юра и Сережа ничему хорошему не научатся. Но мы с ними дружили. А с кем нам было еще дружить? Они же были с нашего двора!
Папа очень хотел, чтобы я подружилась с Андрюшей Птицыным. Я раза два ходила к ним с папой. Это была очень культурная семья, у них были интересные книги. Андрюша был очень хороший мальчик, умный, вежливый, воспитанный, спокойный, отличник. Но почему-то не хотелось с ним дружить.
Весной снег тает. И если река течет на равнине, то она течет медленно, а воды в ней прибавляется и прибавляется. И тогда речка не успевает так много воды уносить в море. Она выходит из берегов и заливает всю долину. Даже некоторые дома заливает. Помнишь, как дед Мазай спасал зайцев? И вот однажды такое половодье случилось в Изюме. Северский Донец вышел из берегов. Всю долину, шириной в целый километр, залило водой. Вся земля, где летом были огороды, стала морем. И Мишка сказал:
— Айда на човне кататься!
А мы и не знаем, что это за човен. И откуда его взять.
— А я знаю, где есть!
Мы пошли с ними. И правда, вот и човен, привязан к дереву. Отвязали. А весел нет. Мишка подрезал и отломил две длинные палки.
— Ты что, палками ведь нельзя грести!
— Да не грести, а от дна толкаться!
Как здорово! Мы забрались в човен — это небольшая лодка, выдолбленная из дерева. Девочкам, мне, Алене и Ксане, велели сидеть на дне тихо. Ведь човен жутко неустойчивый, того и гляди перевернется. А вода-то холоднющая — она только что получилась из снега!
