У Джемете начинаются дюны. Это такие песчаные горки. Если смотреть на них с птичьего полета, они похожи на лунный серп или на надкусанный пряник. Надкусанное место обращено к морю. Получается как будто комната с дверью, открытой к морю. Стены этой «комнаты» поросли кустами. Там нет ветра и солнце жарит вовсю. Тебя там никто не видит. Мы выбирали себе такой укромный уголок, там была наша временная база. Казалось, что мы одни на целом свете.
Море около берега очень мелкое и очень-очень медленно становится глубже, глубже, пока не станет нам по шейку или даже с головой. Потом вдруг — ступенька и опять мелко, по щиколотку. И так — пять раз! Мы забирались на такое мелкое место и ныряли оттуда в глубокое. В море вода соленая, и в глазах слезы тоже соленые. Поэтому если открыть глаза в море, то их совсем не щиплет. И тогда все хорошо видно на дне. Вот боком-боком бежит по дну краб. А вот пробирается тоже по дну рыба-игла, похожая на маленькую змейку, длиной и толщиной, как карандаш.
Песок в Анапе — это совсем не маленькие камушки, как в Гарме. Это маленькие обломки ракушек. Они — разного цвета: есть белые, желтые, оранжевые, золотистые, коричневые, красноватые и даже перламутровые. Мы строили из песка замки, горки, города с каналами и домами. Но за вечер солнце и ветер высушивали песок и превращали наши замки и города в песчаные волны. И назавтра, когда мы приходили сюда опять, все было так, будто тут не ступала нога человека.
Интересно смотреть, как растут эти волны. Ветер дует и подымает песок. Но за гребнем маленькой песчаной волнишки ветер чуть слабее. Он уже не может нести тяжелые песчинки. И они падают на подветренную сторону песчаной волны. И волна постепенно растет, растет и понемногу двигается: с наветренной стороны ветер песчинки сдувает, а на подветренную переносит, пересыпает. И так эти песчаные волны медленно, час за часом, день за днем двигаются туда, куда их гонит ветер.
А у самого моря морской прибой вылизывает песок, и он делается влажным и твердым. Пробежишься по мокрому твердому песку, изо всех сил стараясь сделать следы поглубже. Но вот волна набегает с моря, встает все выше, выше, выше, выше и вдруг обрушивается с пеной на берег, рассыпается и с шорохом убегает назад. И уже никаких следов не осталось, как будто тут совсем необитаемый остров.
В песке на пляже чего только не найдешь! Тут и целые или почти целые красивые ракушки, тут и засушенные в горячем песке морские коньки, похожие на шахматных коней, только вместо подставки у них закрученный колечком хвостик. Тут и камешки окатанные — галька…
Скоро мы зажарились на солнце как негры.
Этим странными словом —
Когда я приехала в Анапу, то удивилась, как тут много греков. Греческие мальчишки красивые, кудрявые, веселые и говорили и по-русски, и по-грузински, и по-гречески, и по-цыгански. Они продавали на базаре холодную воду. То и дело слышишь:
— Есть холодная вода!
Они носили воду в глиняных кувшинах с ручкой и узким донышком. Ведь лето, жара, пить хочется. А вода у этих мальчишек была впрямь холодная. Со льдом! А откуда взять лед? Ведь холодильников и морозильников тогда еще не было! Наверное, они приносили его с гор, со снежных вершин!
Греческие мальчишки чистили ботинки. Они зазывали клиентов, весело выстукивая дробь своими щетками.
В Анапе было множество кофеен. Там тоже торговали греки. Кофе бывает с молоком, или со сливками, или по-турецки. По-турецки — это очень маленькая чашечка очень горячего и очень черного кофе без молока — к нему стакан очень холодной воды со льдом. Мы ходили ужинать в одну такую кофейню. Там готовили потрясающие чебуреки. Горячие, сочные, внутри много-много мяса с луком и перцем в тоненьком, как бумага, поджаренном тесте. Откусишь — сок так и брызнет!
В Анапе в жаркое время никто не работал. Было что-то вроде мертвого часа. В Испании, Италии, Греции и других странах вокруг Средиземного моря (найди их на карте) тоже есть такой обычай. Это называется
— Это там у вас в России — только коротенький обеденный перерыв. А у нас свои порядки.
