– И что – он как-то решит мои проблемы с гневом?
– Мы даем стопроцентную гарантию! – заверил Игнат. – Вам просто нужно носить его с собой, в специальном рюкзаке. Он должен быть близко к телу, понимаете? И вы просто не сможете злиться – он заберет весь ваш гнев.
Гуров еще раз взглянул в глаза младенцу, тот моргнул, улыбнулся, и сердце Гурова сжалось.
– Что-то не так? – спросил Игнат. – Если вам не нравится цвет глаз, не вопрос – поменяем. Есть три базовых цвета, – он достал из-под стола футляр, открыл. В футляре лежали шесть глазных яблок. – Голубые, зеленые, карие. Чтобы сменить, нужно просто дать ему подзатыльник посильнее, глаза вывалятся, а дальше новые вставляете, и все. Давайте покажу.
Игнат потянулся через стол, чтобы ударить малыша, но Гуров не позволил.
– Не надо, все у него нормально с глазами. Я что-то должен подписать?
– Да-да, это просто формальности, – засуетился Игнат и захлопал себя по карманам. – Люся?
– Да что ты прицепился ко мне?! – заорала Люся из коридора.
– Ручку неси.
– Сам неси! Я тебе ручконосец, что ли?
Игнат сбегал за ручкой и договором, протянул: ознакомьтесь, мол, подпишите.
Гуров начал было читать, но в груди снова забилась ярость – он ненавидел читать договоры, они злили его едва ли не сильнее, чем лифты, а уж лифты он ненавидел будь здоров. И тут младенец вдруг заскулил.
– Смотрите-ка, работает, – сказал Игнат. – Вы сейчас разозлились, да?
Гуров кивнул.
– Он скулит, когда я злюсь?
– Нет, это пока калибровка. В дальнейшем он будет тихо чавкать и угукать.
Для приличия Гуров пробежал договор глазами, делая вид, что внимательно проверяет все пункты, и подписал.
– И что теперь?
– Теперь он ваш на неделю. Все оборудование прилагается: кроватка, рюкзак-слинг и подгузники. Через семь дней ждем вас, снимем результаты, посчитаем.
Когда утром Гуров проснулся в постели, все было иначе. Обычно каждое пробуждение приносило ему лишь боль и несчастье. Теперь же сознание было таким чистым, что он зажмурился в постели от удовольствия. Он заглянул в кроватку, ребенок был розовый и довольный.
– Во дела!
Впервые в жизни Гуров прожил целый день без постоянной тянущей ярости в груди, впервые в жизни ему не нужно было сдерживать желание напасть или ударить кого-то: желания не было. Он шел по улице с малышом в рюкзаке, смотрел на чистое небо и радовался тому, как сильно оно похоже на его сознание: полный штиль, полный покой. Неужели и правда работает? Коллеги на работе теперь не казались ему ослами: наоборот, он обнаружил, что сам все делал криво и неправильно, сам раздражал всех своим поведением и вел себя как сволочь, это не он терпел коллег, а они – его. И даже начальник цеха не был тем ишаком, которым Гуров считал его все эти годы, нормальный мужик, че.
Гуров отработал смену и, возвращаясь домой, решил пройтись пешком по парку, подышать воздухом. Раньше гуляющих людей он считал бездельниками, тунеядцами и даже часто орал им вслед: «Работать надо! Пахать! А вы шатаетесь без дела, паразиты!»
Теперь же наконец понял, в чем соль, почему обыкновенная прогулка может быть приятной. Когда у тебя под боком НАТЕ, терапевтический малыш, все кажется приятнее, нежнее.
За несколько дней его жизнь качественно изменилась. Неделю он прожил с облаками покоя в голове. И очень удивился, когда в понедельник нашел в почтовом ящике письмо от ООО «НАТЕ».
В письме был бланк:
ГУРОВ С. В. – задолженность – 120 000 ВВМ + процент за семь дней 840 000 ВВМ + пеня за просрочку 4000 ВВМ. ИТОГО: 964 000 ВВМ.
На следующий день в пять утра его разбудил телефонный звонок: это были коллекторы, угрожали сломать ноги.
– Ты когда долг отдашь, скотина? Часики-то тикают.
Гуров удивился. Вернулся в тот самый офис. Пока шел, боялся, что вот сейчас придет, а в офисе пусто. Но нет, офис был на месте, только теперь там целая команда, открылась регистратура, и в эту самую регистратуру очередь. От мужика впереди в очереди воняло ветошью и мочой, он был старый, измученный и едва стоял на ногах. Он представился: Совенко.
– Новенький? – спросил Совенко с гадкой улыбочкой.
– Да я это, – забубнил Гуров, – тут ошибка какая-то.
– Ага, ошибка. Это ты ошибка, чертила. Ты договор-то читал, нет? Не понял, че случилось? Че молчишь? Читал договор, спрашиваю? Там же черным по белому все написано. Но ты ж, черт, условия не читаешь, поэтому долга набрал уже, а? Набрал долга? Че зенками моргаешь, говори, набрал долга?
Гуров опешил. Раньше если б хоть кто-то заговорил с ним таким тоном, он бы уже в бешенстве лупил хама стулом по башке, а сейчас обнаружил, что не драться хочет, а извиниться – словно вместе с гневом малыш забрал у него что-то еще, какой-то защитный механизм.
Гурову нечего было сказать, он так и осел на стул.
Когда до него дошла очередь, его проводили в кабинет, но Игната уже не было, за столом сидела Люся.
